Кирин. Дракон, который слишком долго жил среди людей

Ки всё так же стояла и смотрела, изредка моргая, совершенно равнодушно. Так, наверное, смотрит камень на текущую мимо воду. Затем её окутал туман, а когда дрожащая пелена рассеялась, перед Виктором стоял мальчишка-подросток и пялился на него зеленющими наглыми глазищами…

Сердце Ли Гона пропустило один удар, он резко выдохнул, а на вдохе вдруг вспомнил то, как он стал жуком, и зелёного дракона в этой самой комнате…

И этого всего вдруг стало так много, что внутри что-то щёлкнуло, и всё то, что Виктору удалось узнать за прошедшие годы о пленнице, которую скрывала тайная комната, – всё это неожиданно стало реальным.

Нужно быть слепцом, чтобы думать, что Ки человек. Мужчина это понял и осознал.

Ли Гон развернулся и молча вышел в ночь, едва не сбив замешкавшегося у двери Джона Хёка.

По вздувшимся напряжённым мускулам скользили холодные струи льющейся из душа воды. Было безумно холодно, но даже это не могло сбить того возбуждения, которым пылало тело Виктора. Мужчина хрипло и сбивчиво дышал.

Стоял, закрыв глаза и уперевшись лбом в холодный гранит стены. За закрытыми веками пульсировала красным бешеная, почти животная ярость на отца и на эту девчонку, что и бровью не повела, погрузив Виктора в самый эпицентр подавленных детских кошмаров. Бесконечных ночных метаний, в которых Виктор видел отца и жаждал его любви, но был нескончаемо отвергаем, точь-в-точь как в нелицеприятной реальности. А потом она, словно мучений Виктора было ещё недостаточно, превратилась в подростка, а желание обладать ею осталось…

…Тварь…

От этой мысли мужчина застыл, окаменел, будто молнией поражённый.

Не осознавая того, он сейчас в точности повторил любимое выражение отца, вплоть до интонации.

…Вот так и рождаются монстры…

Ли Гон зарычал и, отклонившись, впечатал кулак в стену. Послышался треск плитки. Мужчина, не отнимая руки от стены, опустил голову и выдохнул сквозь сцепленные зубы.

Слабый голос разума, всё ещё пытающийся пробиться сквозь стену из нагромождённых новых, каких-то инородных чувств и желаний, твердил, что не нужно приближаться к этой проклятой двери, а тем более открывать и пытаться общаться с существом, томящимся за ней.

Так измениться за сутки… Мужчина понимал, что это ненормально. Ранее никогда президент не испытывал таких мучительно сильных неконтролируемых эмоций. Самое сильное – это злость на отца, и кроме этого… ничего. Но не теперь. Сейчас внутри вырос и извергался вулкан. Ещё немного, и не останется ничего.