Маска для чудовища

– Пару ложечек, Лиза. А потом компот, – согласилась женщина, доставая с нижнего яруса тележки большой пятилитровый термос.

Пока Лиза ковыряла ложкой рисовую кашу, медсестра измерила ей давление, температуру и тревожно нахмурилась – 25 градусов. Такой низкой еще не было. Почти как температура воздуха в комнате, взглянув на градусник, подумала женщина. Положила руку на лоб девушки, та послушно замерла, пока Марья Александровна, не доверяющая этой «электронной чертовщине», пустила в ход проверенные способы.

– Ну как? – спросила Лиза у задумавшейся женщины.

– Прохладная, как лягушка, – обеспокоено призналась медсестра.

– Но чувствую я себя при этом хорошо, – подбодрила расстроившуюся женщину Лиза. Хотя, сама же беспокоилась по этому поводу, особенно по ночам, когда оставалась одна и вдруг отчетливо понимала, что умирать-то совсем бы не хотелось, тем более сейчас, когда мир вдруг стал шире и намного интереснее.

– Какая же ты смелая, Лиза. Смотрю на тебя и улыбаться хочется, – выдохнула женщина.

 – Ладно, ты кушай. А я пока найду Ивана Андреевича и передам твою карточку, – закончив заполнять форму, сообщила медсестра. – Помнишь, мы договорились – пару ложек съешь обязательно. Компот никуда не денется. – очень серьезно посмотрела на девушку Марья Александровна. Та закивала.

Да. Вот именно две ложки. Не больше. Девушка кое-как проглотила совершенно безвкусную неприятную по текстуре кашу, хотя раньше ей очень нравилась рисовая. Видимо, всё-таки нездоровится.

Девушка помнила, как однажды болела воспалением лёгких, вот тогда что-то похожее было.

Чуть позднее, часов в одиннадцать того же дня, за Лизой зашёл медбрат Костя. Иногда, когда Марья Александровна была занята, парень провожал девушку в исследовательский корпус. Потом помогал дойти обратно.

Обычно молодые люди перебрасывались парой-тройкой фраз о погоде или общеизвестном фильме. Но сегодня Костя больше, чем обычно, улыбался и, едва войдя в палату, сразу заявил, что погода замечательная и в шутку спросил у Лизы, чем она занимается после обеда.

Девушка, конечно, улыбнулась, но, взглянув на парня, нахмурилась, разглядев в нём что-то новое. Необъяснимое чувство узнавания что ли родилось внутри, от этого стало не по себе.

Всю дорогу до лаборатории парень болтал, не умолкая. Смеялся с военными, рассказывая какие-то пошлые шуточки. Часто ерошил волосы на голове, а его ноздри постоянно вздрагивали, чаще, чем обычно, втягивая воздух.