Пламенем объятый Марс

– Спасение жизни – за это трудно платить, но и оставаться в долгу – тяжелое бремя, – произнес доктор. – Но я понимаю Сашу, конечно, он не с корыстью кинулся спасать человека, а от чистого сердца.

– Вот именно, – Саша довольно закивала.

А доктор продолжил:

– Поэтому мне кажется более чем логичным тебе, Давид, стать нареченным братом для Саши. Так вы свяжете свои судьбы, станете семьей, и ты сможешь вернуть свой долг, оберегая жизнь Саши, – довольно улыбаясь, закончил Павел.

– Что? – возмущенно воскликнула блондинка, даже рукой, которую шил доктор, дернула и зажмурилась от боли.

– Как ты считаешь, Давид, равноценная плата? – спросил доктор у застывшего главы клана Теней.

– Да, я готов, – еще не в полной мере осознавая то, на что соглашается, произнес белолицый, но у него внутри разлилось волнительное нетерпение. Он вдруг понял, что поскорее хочет стать братом этому побледневшему парнише. Он так не бледнел, когда ему руку без обезболивающего шили, а теперь… Даже немного обидно.

– Это тебя ни к чему не обязывает, – принялся уговаривать Сашу доктор. – Но вот груз с души Давида снимет. Наверняка и ты не любишь ходить в должниках?

Девушка растерянно кивнула. Она сама была в шоке, что соглашается. Как вообще до этого дошло-то? Она всего лишь решила сходить в магазин за специями, и вот что из этого получилось, её уже в братья кому-то записывают…

– Вам с братом очень повезло.

– Главарь клана Теней?! – не сдержавшись, вскрикнула блондинка и, тут же осознав свою ошибку, зажала рот рукой.

Стоявший рядом Давид снова помрачнел и отошёл к окну.

– Да не пугайтесь вы так. Всё это слухи и домыслы. Вас же не пугают призраки? Хотя про них много чего неприятного и страшного говорят…

Удивительно, как этот доктор умеет преподнести всё в нужном ему свете.

– Саша, не отказывайтесь. Что вам стоит? Это всего лишь клятва на крови. Так Давид сможет успокоиться. И к тому же у него нет ни братьев, ни сестёр, один-одинёшенек на этом свете. Да ещё и характер не сахар. Не бросайте сиротынышку…

Мужчина, стоявший у окна и не морщась заглатывающий виски так, будто это лимонад, показался вдруг очень одиноким.