Мрачные узы

На бархатной бордовой подушечке лежало сплетение десятков бриллиантов и александритов; каждый большой, отливающий небесно-голубым, александрит был связан волной из алмазов, а шесть грушевидных бриллиантов побольше свисали по краям, создавая эффект капли.

– Боже мой… – изумилась невеста.

– Разрешишь, – Филипп аккуратно поднял сверкающее ожерелье и приложил его к декольте сестры, застегнул позади и поправил фату.

Холодные камешки прильнули к коже Ярославы, отдав ей свою красоту.

– Это наша память, о том, кто мы.

Теперь ты хранишь эту драгоценную вещицу. Будь счастлива.

В дверях стоял Натан. Он играючи перебирал пальцами золотую монету.

– Ты чего притаился? – заметив брата, бросил Филипп.

– Жду, когда ты устанешь распыляться добрыми словами.

– Не ругайтесь, прошу, – встала между ними Ярослава, шелестя юбками свадебного платья. Она привыкла к до боли знакомой картине: два брата, которые так и не нашли общего языка и готовы в любой момент наброситься друг на друга, как волки, защищающие свою территорию.

– А это что? – Натан ткнул пальцем в украшение на шее сестры. – Чудесные стекляшки. Такие же искусственные, как и твоя любовь, Фил?

– Это наша семейная реликвия. Ожерелье, перешедшее нашей бабке от Шаумбурга-Липпского, который был немецким летчиком, вышедший из знатного рода, – самозабвенно вещал Филипп. – Это первые александриты, с любовной запиской отправленные великой княжне от самого Стефана Австрийского! Если бы ты меня хоть иногда внимательно слушал, то не задавал бы таких глупых вопросов.

Многие жизнь отдали бы за это сокровище. Посмотри только: почти шестьдесят карат бриллиантов и тридцать карат александритов, – Филипп восторженно склонился над сверкающим ожерельем.

– Ясенька, – усмехнулся Натан, подкидывая монету, – у тебя шейка не переломится от такой тяжести?!

– Ты снова меня не слушаешь.

– Отчего ж? Прекрасно слышу, как ты сошел с ума. Нашел, чем гордиться.

– Ты не согласен? – нахмурился Филипп и приблизился к брату.

– Абсолютно! Ты не желаешь смотреть правде в глаза, лишь бы ничего не мешало тебе любоваться и наслаждаться собственной значимостью.

Ты вечно врешь! Это мерзко!

– Дорогие мои, – взмолилась Ярослава, – я прошу вас, хотя бы сегодня ведите себя сдержаннее.

– Ты болван, который боится смотреть правде в глаза, – Натан зажал монету между пальцами и больно ткнул ею в грудь брата. – Признай уже наконец, что в этой жизни ничего просто так не бывает, блага с неба не падают.