Если любишь – простишь…

– Не надо что?

Я не ответила, но на стул села.

– Если не надо, чтобы не болела, то это садомазохизм называется. Если не надо массаж, то здесь тебя никто спрашивать не собирается. Поэтому сиди, молчи и наслаждайся.

Он положил руки на мои плечи и стал подушечками больших пальцев разминать мне мышцы шеи. Боже, как это было приятно. Какие у него сильные и, в то же время, нежные руки. Эти руки и эти прикосновения останутся со мною на всю жизнь, в то время я этого еще не знала. Я действительно расслабилась.

На удивление голова перестала болеть.

– Спасибо.

– Это плата за плед. А ты внимательная и заботливая, Виолетта.

– Вы тоже.

– Пей кофе быстрее и трескай бутик: кофе стынет, бутик ждет.

Я выпила кофе с бутербродом, жизнь налаживалась. Но спать все-равно хотелось, хотя и проспала всю ночь.

– Пошли, время утреннего обхода. Уже почти половина восьмого.

Мы прошли по всем палатам, Вячеслав Романович со всеми побеседовал, всех послушал. У меня была задача мерить давление и следить за пульсом.

У некоторых пациентов куратор попросил послушать сердце и все запомнить. Не надеясь на блестящую память, я кое-что записала.

В ординаторской он сделал отметку в историях болезни пациентов, со мной, по ходу работы с историями, разобрал весь обход.

– На сегодня все. Дежурство закончено. Спасибо. По домам и спать. Завтра в восемь на работе. И еще: повтори все о коронарной недостаточности. Да, Виолетта, халат и сменку можно оставить в моем шкафчике. У нас свободных нет, поэтому вселяйся ко мне, чтобы не таскать все это каждый день.

На улице дождь. Зонт есть?

– Нет. До метро добегу.

– Сейчас подвезу. У меня машина. Подожди только.

Он куда-то ушел. Я ждать не собиралась. Спокойно переоделась, натянула джинсы, обула кроссовки. Халатик и туфельки убрала в шкафчик к Вячеславу Романовичу, положила фонендоскоп в сумочку и медленно вышла из отделения. По дороге встретила девчонок. Они только пришли, хотя уже было около десяти. У них практика начиналась в десять и в два они уже были свободны, о ночных дежурствах им никто не говорил.

Пока мы болтали, появился Вячеслав Романович.

– Я передумал. Поехали в библиотеку института. Поможешь литературу подобрать. Спать будешь ночью, – на ходу скороговоркой проговорил он и увлек меня за собой.

На ступеньках услужливо открыл зонт и спрятал меня от дождика. Добежали до стоянки, он открыл дверцу авто, я нырнула в машину.

– Едем в студенческую библиотеку.