Маша, Машенька, Машуня… или Любовь вопреки

– И что здесь делает студентка? Разве мы договаривались?

Он очень часто на свои дежурства приглашал любознательных студентов. С ним дежурить было одно удовольствие, он многое разрешал и многое объяснял во время дежурства.

– Добрый вечер. Нет. Я жду Артура Ваграмовича. Он где-то пропал с пациентом Ивановым. Скорее всего на повторной… – предположила я.

– Артура Ваграмовича? Что так? Уже давно?

– Уже около часа…

Ник Ник улыбнулся. Это был добрый старичок, он любил свое отделение, персонал и студентов, все отвечали ему тем же.

– На вопрос ты, конечное, не ответила. Ну, да ладно! Леночка, если истории болезни свободны, занесите мне в кабинет. Сейчас гляну, что здесь творится и что за повторная операция в моем отделении.

– Сейчас, Николай Николаевич, – отозвалась Леночка.

– Пойдем со мной. Поможешь. Все равно прохлаждаешься в ожидании, – позвал меня Ник Ник. – Чайку попьешь со стариком.

В кабинете Ник Ник заварил чай, налил мне и себе.

– Чай душистый на травах. Такого ни в одном отделении нет.

Значит, ждешь Артура Ваграмовича… Ну-ну, – многозначительно протянул он.

Леночка принесла истории болезни.

– Ну-с, начнем. С кем, говоришь, возится доктор Баграмян, с Ивановым? Это которому он операцию сегодня делал?

Я кивнула.

– Что здесь не так, Артур Ваграмович не сказал?

– Окончательную версию он не сказал. Но мы предположили… – и я рассказала Ник Нику то, что сказала Артуру, и, что предположил он.

– Хорошо, – у старика засветились глаза. – И кто ему ассистировал? Так и знал! Нет, наверное, нужно распрощаться.

Пусть идет в поликлинику, там можно меньше накосячить. Учу-учу и все без толку, – ворчал старик.

Я медленно допивала чай.

– Что призадумалась? На-ко, вот тебе историю болезни и, пожалуй, еще две вот эти, – добавил Ник Ник. – Твоя задача, барышня, посмотреть внимательно, и дать заключение, чтобы Вы, милая, назначили, отменили или оставили все, как есть. Все действия обосновать.

Я взяла истории. Просмотрев первую отложила ее в сторону, глаз ни за что не зацепился.

Подумаю еще…

Вторая история: Литовченко, 48 лет, анамнез, ход операции, анализы…, назначения. Я задумалась над назначением…

– Не совсем поняла, зачем мы улучшаем свертываемость крови таким препаратом, да еще в такой дозировке. 48 лет… Женщина еще не старая. О климаксе в анамнезе ничего не сказано, цикл и его периодичность – нам не известен. После операции прошло четыре дня. Если бы было внутреннее кровотечение, уже давно узнали бы.