Прости за любовь

Я – сильная!..

За окном мелькает тень. Кто ещё на нашу голову? Без стука дверь распахивается и на пороге возникает папа!.. Этого ещё не хватало. Вот ему теперь точно придётся всё объяснять, не отстанет.

Отца я люблю. Когда была маленькой, мы часто общались. Он даже пытался приглашать меня к себе в гости. Но когда я повзрослела, поняла, что в доме отца меня любит и ждёт только отец. Остальные меня люто ненавидят, именно из-за того, что он любит. Бегала я только к его матери, моей второй бабушке, где и встречалась с папой.

Вот она меня всем сердцем любила, к ней и мама моя в гости ходила, даже когда второй раз замуж вышла.

Отец здоровается, закрывая за собой дверь.

– Что за крики, словно кого-то прирезали. Люся, опять ты буянишь?

– А по что они не разрешают мне с племянницей общаться? – возмущается Люся.

– Люся, иди домой, проспись. А то полицию вызову и привлеку за дебош…– серьёзно произносит папа.

Я не сразу замечаю, как Люся и папа переводят взгляд в одну точку, и точка их интереса не я.

Они смотрят куда-то за меня… Я оборачиваюсь именно в тот момент, когда на мои плечи ложатся уже знакомые мужские руки. И почему-то это прикосновение приносит мне столько уверенности и спокойствия…

– Что за крики? Ребёнка напугали. Клавдия Ивановна, успокойте Оленьку, пожалуйста. У Вас может получится, у меня не получилось…

Бабушка быстро уходит в комнату и начинает ворковать с Олей, а я не знаю, что мне делать. Стою и смотрю на папу, а он улыбается мне. Давно я его таким довольным не видела.

Люся, увидев и успев рассмотреть мужчину, изрекает:

– Да-а-а!.. И докажите мне, что она не ш…ха… На нормальных такие не смотрят…

Но сообразив, что ляпнула лишнее, Люся, под суровым взглядом моего отца, проворно выскакивает, не прощаясь, за дверь, лишь аккуратно и плотно её прикрывает.

– Добрый день, Вадим Игоревич. Вы пропустили приём в ноябре.

Папа откашливается в кулак, ухмыляется:

– Добрый! Поэтому Вы, Генрих Альбертович, находитесь рядом с моей дочерью?

Мужчины приветливо улыбаются и открыто смотрят друг на друга.

А я таращусь на папу. Папа наблюдается у Генриха? Чем болеет мой папа? Почему он мне никогда ничего не говорил об этом?

– Вика, ты не перестаёшь меня удивлять, дочь, – папуля обнимает меня, прижимает к своей широкой груди и целует в лоб. – Привет, девочка моя.

– Папа… – я хочу возмутиться и оправдаться, но в комнату входит бабушка и вбегает Оля. В их присутствии возмущаться не хочется.