Лилия

Кто-то из ребят неуверенно попросил:

– А можно про чудовищ?

– Про чудовищ? – Парень удивлённо изогнул белёсую бровь.

Ребята дружно закивали. Хотя у каждого глаза заранее уже были с небольшое блюдце.

– Ладно. Про чудовищ так про чудовищ, – тяжко вздохнул пришелец. Его лицо, от которого до сего момента вроде как исходил свет, помрачнело, словно облако заслонило невидимое солнце. Он убрал деревянную статуэтку макрели в свою потрёпанную сумку и начал рассказ: – Больше всего жители морских глубин боятся не большого кита с его недюжинным аппетитом и не серых акул, день и ночь высматривающих свою добычу, ведь и кит, и акула имеют душу и разум и с ними можно договориться, а когда и обмануть.

А вот когда на изумрудной поверхности появляется тень, тогда стоит бежать без оглядки. Тень бесстрашна и бездушна, она не уступает мольбе и неподвластна жалости. Она берёт то, что ей нужно, оставляя за собой кровавые пятна на поверхности изумрудного океана. Но вам, – блондин посмотрел на обращённые к нему любопытные детские мордашки, – вам скорее покажется ужасным огромный одноглазый кракен, поднимающийся из тёмных таинственных глубин океана, чтобы сразиться с этой тенью…

По рядам маленьких слушателей пробежал испуганный шепоток:

– Кракен…

– Ты слышал?

– Тот, что топит корабли…

– Мне папа про него рассказы…

– Чш-ш-ш!

– Пит, замолчи! Слушай…

Пришелец грустно улыбнулся.

– Да, кракен. – Подняв руки и растопырив когтистые пальцы, парень грозно свёл над переносицей белёсые брови и закачался из стороны в сторону.

 – Это древнее чудовище больше, чем дом, в котором вы живёте… – страшным голосом протянул он.

– И даже больше корабля? – осторожный полушёпот раздался из притихшей толпы.

– Определённо больше, – кивнул блондин. – Когда кракен поднимается на поверхность, его щупальца вырываются из воды, каждое величиной с исполина. Они заслоняют собой солнце, и кажется, словно среди бела дня вдруг наступила ночь. Если кракен откроет свою пасть, то он запросто может проглотить половину моря.

А своим воплем это чудовище способно дробить камни и рушить горы.

– Мой папа видел такого, – не выдержал один из мальчишек.

– Да всё ты врёшь, твой папа дальше залива никуда не уплывал! – с завистью закричал другой.

– А вот и уплывал! – разозлился мальчишка и, сжав кулаки, приготовился тумаками доказать, что он говорит правду.

– Пит! – долетел со стороны жилых домов женский голос.