Polo, или Зеленые оковы

За стеклами мелькали незнакомые силуэты, раздавался тихий плач ребенка.

–Тут я жил, вот здесь,– палец Отца ткнул в окна на первом этаже.

–Так здесь здорово, тихо… – Рыжая мечтательно закатила глаза.

Отец вспомнил те незапятнанные мирским по-детски долгие дни. Казалось, здесь кричали сами стены: время, стой, черт тебя дери, стой твою мать. Стой, не смей смеяться над нами… Над ними… Над теми…

Отец помнил, как он мальчишкой устраивал здесь драки с местной шпаной, как выгуливал свою собачку, в которой роста было на порядок меньше чем визга.

Она гавкала, словно ее терзали бесы, чем несказанно смешила мальчишек и вводила в исступление окрестных старух. Помнил, как в кустах палисадника устраивал бои на рогатках…

Ее голос прозвучал как издалека:

–Пошли уже,– Рыжая повела плечом.

–В дом хочешь?– Не понял сначала Отец.

–Да нет, домой.

–Да ты чего? Мы же только пришли. Покажу тебе, где я рос, погуляем еще…

–Чего-то я не в духе.

–Да сейчас я тебе брата своего покажу, с мамой познакомлю. Здорово будет, погоди… – Отец остановился. Рассчитывая на неподдельный живой интерес от Рыжей, он не ожидал увидеть в ее глазах оленью тоску.

–Ну потом, как-нибудь… – Рыжая захлопала глазами.

Как много в этом мире сделано не так только потому, что на все это смотрели огромные непонимающие глаза. Бездонные омуты зрачков смотрели на пылающий Рим, на разоренную Трою, на руины Москвы… В огромных и непонимающих глазах отражались тысячи исковерканных судеб, порушенных городов, еще больше горя и насилия.

Огромные и глупые глазища способны нести не только умиротворение и теплоту семейного очага, но и великую разруху, озлобленность и непонимание. Тем хуже для мира, если эти глаза украшены красным платьем. Понимание и созерцание мира сводится к красному платью и бездне черных зрачков. Несколько мгновений в обществе с огромными глазищами могут в корне разрушить устоявшиеся принципы и традиции, не говоря уже о судьбе, карьере и будущем. Почти всегда самые великие дерзости совершаются ради этих красивых глаз, дабы на себе ощутить их прикосновение, пусть не всегда понимающее или одобряющее, но лишь бы ощутить. Осознать, что тебя увидели те же самые глаза, которые видели великие подъемы и великие падения, смерть, разруху, боль и горе.