Polo, или Зеленые оковы

Отец достал из-под кровати толстую книжку, открыл ее, заставляя себя верить, что вот-вот начнет постигать науки, но вскоре, потеряв всякую надежду, бросил ее назад, закрыл глаза и уснул…

–Открывай, жаба…– громыхала дверь.– Открывай лежебока, жаба… Ох, нехристь нечистый. Открывай, жаба… Да ты же жаба…

–Боц, ты чего там кудахчешь?– Не открывая глаз, спросил Отец.– Набрался, веди себя пристойно.

–Открывай, жаба, слышать ничего не желаю, жаба… Открой…– Не унимался Боцман.

Отец нехотя соскользнул с кровати и повернул ключ.

–Отец родной, ты мне скажи, почему такая вопиющая несправедливость, ну почему, Отец? Скажи как на духу, родной…

–Боц, ты меня разбудил, а я в гневе страшен. Говори чего надо и убирайся, пока бока целы.– Отец вовсе не собирался калечить друга, однако, спросонья в голову приходят гениальные мысли, за которые позже становится стыдно.

–Ты меня испугал,– Боцман выпрямился.– Дай соль, я посолить хочу…

–Ты уже брал ее,– теперь Отцу стало понятно, что Боцман пришел за общением, которого сейчас он дать не мог.

–Что, я уже посолил?– Удивление не было убедительным и искренним, и это утвердило Отца во мнении, что его другу нечем заняться.

В конце темного коридора показался Басмач. Отец посмотрел на часы– он проспал от силы минут сорок, это означало что на этот раз его сосед с Танькой что-то рано разругались, хотя прецеденты уже были.

–Смотри, Басмач, какое тело к нашему борту прибило!– Отец кивнул на шатающееся тело.

Боцман воровато скосил глаза за спину и попытался что-то сказать.

–Сейчас я его прибью, если этот Гаврош– попрошайка в секунду не исчезнет!– Басмач был не на шутку зол.

–Ухожу, но скоро вернусь,– Боцмана качнуло по направлению к кухне.

Морской шаркающей походкой паренек удалялся по коридору, мурлыча глупую песенку:

Никто мэнэ не любэ, никто нэ уважае,

Пойду скория в лис я, наимся червечкив,

Вонэ ж такия зкусныя, вонэ ж таки соленыя…

-Что, Басмач, совсем бабы заели?– Сочувствуя горю, спросил Отец.

–Не говори,– Басмач раздевался. От былого педантизма не осталось и следа,– бабы еще хуже комаров. Те, хоть, когда кровь пьют– не жужжат.– Он сделал вид что сплюнул.– Ну не куры ли, ты подумай. Голову бы отвернул.

–Так оторви, за нее больше пятнадцати суток тебе не дадут.– Отец тихонько хохотнул.

–Где еда?– Басмач выругался.