Неудачница. Перезагрузка

Те сообщения, что приходили после моего побега, я удаляла, не читая. А все его звонки – я их просто игнорировала… точнее, начала игнорировать в тот момент, когда включила свой сотовый – во время своей поездки я решила обойтись без телефона и всех драм, с ним связанных. И теперь я впервые за три недели прочитаю от него сообщение…

«Где ты?»

Чёрт, даже интонацию его услышала… Ладно, не такое сообщение я хотела прочитать, но разве от Бесова когда-то приходили любовные послания?..

Следующим было:

«Всё, что я сказал – правда»

Господи Боже, ну, почему он… такой? Я в курсе, что это правда, зачем доносить это до меня ещё и в виде смс, ввергая меня в пучины самоедства?.

. Я не поверила ему. Я решила, что он издевается. И он понял это.

Если бы он догнал меня и попытался объяснить… но в коридоре была его группа, впереди ждало выступление.

И Глеб его опередил.

Чёрт, я спала с Глебом!..

Не то, чтобы мне было неприятно… Я думаю, что таких ощущений, возможно, больше не испытаю никогда: и дело не в том, какой Глеб любовник, а в том, насколько сам этот факт – что мы занимались сексом – был… противоестественным.

Ладно, не то слово подобрала.

Он был неправильным.

Это как запретный плод, на который я сама повесила табличку «ни за что в жизни».

Рассматривала ли я Глеба, как человека, с которым в перспективе смогу проснуться ранним утром?

Нет.

Вызывал ли он у меня какие-то чувства?

Определённо.

Вот только… скорее это были чувства, носящие негативный окрас.

Да, чаще всего так и было. Но я не могла не признать, что мне нравилось выбираться из-под его гнёта.

И всё же…

Я не страдала амнезией и помнила, что испугало меня до глубины души и, в итоге, оттолкнуло меня от Бондарёва – его жажда разрушения. Его всепоглощающее желание мстить. И мстить до конца.

Он несколько лет вынашивал свой план – несколько лет! Это ведь даже представить сложно. Вот ты учишься, живёшь, устраиваешься на работу, занимаешься своим развитием, а кто-то всё это время медленно осуществляет план мести своему отцу и семье девушки, с которой его по несчастью хотели свести…

– Ужас какой, – вырывается из меня; я встряхиваю головой.

Нет, думать о Глебе – это пропитываться самим духом разрушения.

На данный момент я не могу позволить себе такой роскоши, как потерянный день. А, начни я рефлексировать, – и день будет потерян.

Опускаю взгляд на телефон.

«Мы сейчас начнём играть. Где ты?..»

Губы поджались непроизвольно.