Таёжный перегон

«Шутки в сторону, надо принимать решение. Он говорит, что мне дадут зеленую улицу, завтра уже буду работать. Ну куда уж лучше. А вдруг он меня кинет? Сейчас соловьем заливается, а приду устраиваться, по каким-нибудь причинам откажут. Поджав хвост, придется рвать назад. А чего я теряю?»

Привычным для засидевшихся пассажиров голосом информатор объявила об отмене и задержке рейсов, и в здании аэропорта поднялся шум. Рядом заругался мужчина, сидевший на чемодане, ему ответила молодая женщина в вязаной кофточке, а следом, в довершение ко всему, заплакал ребёнок.

– Ну, вот слышал. По метеоусловиям отложили все северные рейсы до утра, а потом…

– Пошли, я согласен, – наклоняясь за рюкзаком, сказал Роман.

Глава 5

Неожиданное решение

Лёгкий Ан-2 мягко качает. Потом начинается болтанка, от которой слегка подташнивает. Самолет скрипит как несмазанная телега, и кажется, что он не выдержит перегрузок и вот-вот развалится. В иллюминатор, насколько хватает взгляд, видны горы, затянутые голубоватой дымкой.

Иногда самолет проваливается вниз, захватывает дух, глаза лезут на лоб – впечатление такое, будто он падает в глубокую бездонную яму. Но вот глаза упираются в голубое небо с быстро пролетающими облаками, значит, пронесло. Антон снова возвращается на землю, вздыбленную крутыми горами. Местами они покрыты только начинающим зеленеть лесом, который забирается высоко по крутым склонам глубоко врезанных распадков. Постепенно лес редеет, и выше лежат только голые камни.

«Никак не думал, что придётся лететь к Дубовику. Даже в мыслях не было, что снова пойду на перегон, – глядя в иллюминатор, думал Антон. – Дома вроде всё решили, и даже одобрили на научно-техническом совете экспедиции план полевых работ. Казалось бы, всё рассчитали до мелочей – и вот тебе на: у Дубовика что-то не срослось, а меня, как мальчика на побегушках, бросили на прорыв. Еще вчера ни о каком перегоне не хотелось даже думать, потому что это меня не касалось, а сейчас это свершившийся факт.

Все, как белые люди, полетят на вертолёте, а я с Сашкой поплетусь на своих двоих. Надеяться на то, что мы пойдём верхами, не приходится – геологам дают таких дикарей, каких свет не видывал. Как будто их готовят специально, чтобы на досуге было о чем вспоминать. Но лошади – проблема Дубовика…»

К Дубовику у него было какое-то двойственное отношение. С одной стороны, он видел в нем сильного организатора, способного поднять и повести людей «на баррикады».