Таёжный перегон

Спереди, прямо в лоб, тоже никогда не заходи – испугаешь.

Дубовик взял под уздцы дергавшегося Элэмэса и подтянул голову вплотную к столбу. Тот попытался вырваться, но, поняв, что ничего не получится, быстро успокоился.

– Давно бы так, – тихо сказал Дубовик. – Можешь смело начинать, теперь он никуда не денется.

Антон наклонился и полез под лошадь. Почувствовав неладное, Элэмэс забеспокоился сильней и стал топтаться на месте. Кое-как парень набросил ремень на одну переднюю ногу и попытался завязать тем хитрым якутским узлом, каким здесь путали лошадей.

С трудом затянул узел на одной ноге, но не рассчитал длину ремня, поэтому его не хватило на вторую ногу, а когда наконец завязал, то забыл вставить палочку и вместо того, чтобы ослабить петлю, зачем-то полностью развязал. Пришлось начинать сначала. Элэмэс успокоился, его волнение выдавало только тяжелое дыхание да легкая дрожь. Время от времени он дергал ногами, мешая путать. Желая проверить, сумеет ли Антон его стреножить, Дубовик не вмешивался, и казалось – его тут нет. На какое-то мгновение он расслабил руку. Конь будто этого ждал: резко дернув головой, вырвался и пошел по кругу. Антон не успел даже сообразить, что ему предпринять, как от сильного удара в голову отлетел назад. В глазах помутилось, тело стало ватным.

Сознание он не потерял и, когда пришёл в себя, увидел голубое небо с проплывающими пушистыми облаками. Как стая белоснежных лебедей, они летели высоко-высоко. Он медленно встал на колени, обхватил голову обеими руками.

Пальцы правой руки стали липкими. К нему подскочил Дубовик.

– Антон, как ты? – наклонился он к парню. – Потерпи немного, я в палатку. Сейчас…

Когда он подбежал с перевязочным пакетом, тот стоял на коленях в той же позе, в какой его оставил и, казалось, ни на что не реагирует. Александр осмотрел рану и стал подталкивать парня.

– Вставай, я тебя перевяжу. Ну, давай! Надо себя пересилить, потом будет легче.

Покачиваясь, Антон поднялся. Голова гудела, ноги дрожали в коленях. Дубовик виток за витком стал накладывать бинты.

Глядя на него, можно было подумать, что этим делом он занимается всю жизнь.

– Ну вот, теперь тебе должно быть полегче, – закончив перевязку, он придирчиво осмотрел пострадавшего. С забинтованной головой тот стал похож на раненого бойца, которого вернули к жизни заботливые руки санинструктора. – Я думаю, ничего страшного, заживет как на собаке. Это я виноват, прозевал. Прости!

Конец ознакомительного фрагмента.