Лунные тени разума

Эло сидел рядом и бросал камешки в реку. Потом он прекратил свое занятие и сказал негромко:

– Вот и всё…

– Еще посмотрим, стоит ли это таких нервов, – отозвался Файдер сонным голосом.

– Это работа моей жизни.

– Ах, я и забыл, что ты собираешься совершить переворот в науке.

– Ты бы видел результаты тестов!

– Да я верю, верю, расслабься. Надеюсь, что обошлось без приключений?

– Да, все нормально. Отвезу ее в Третий Сектор и отправлю домой.

– В Третий? Вы сошли с ума, юноша.

Эло даже не пытался возразить и, отломив колосок пырея, стал сосредоточенно жевать его стебель.

Идея с Третьим Сектором, конечно, была не очень удачная. Он находился на реконструкции, и Дверью там сейчас никто не пользовался – слишком непредсказуемым и опасным был этот путь. Пару лет назад произошло какое-то смещение то ли магнитных, то ли плазменных потоков, то ли еще чего, результатом которого была огромная воронка и кислотный дождь с какими-то липкими хлопьями, покрывшими все в радиусе тридцати километров. Все живые существа, находившиеся до этого в здании, где находилась Дверь – от персонала до бактерий, – исчезли вместе с самим зданием. Но если не рискнуть, то ждать придется минимум год, до открытия следующей Двери.

Размышления Эло прервал смех Марты. Дикс нашел благодарного слушателя и теперь развлекал ее, являя чудеса артистизма.

– Ты только посмотри на них! Идиллия! Дикс, что ты там декламируешь? Мы тоже хотим послушать.

– Сейчас будет драматическая часть, – пояснил Файдеру Дикс и театрально повернулся.

Он прикрыл глаза лапой и заговорил нараспев и с надрывом, покачиваясь в такт:

Где лежат лепестки прошлогодних роз,

Где течет ручей непролитых слез,

Я сплету венок на могилу мечты

Из цветов луговых, что сорвала ты.

А потом, спотыкаясь, пойду на восток,

Где невидящий солнца чернеет песок,

И оставлю под пологом звездного света

Кровавым курсивом вопрос без ответа…

Тут Дикс упал, подкошенный лавиной чувств, и замогильным голосом продолжал:

Стаей белых ворон разлетится душа,

Попрощавшись, надежда уйдет не спеша.

И судьба оставит следы от плетей,

Бесконечных, как плач нерожденных детей.

Мы зовем, прогоняя, и губим, любя,

В долгих поисках правды теряем себя…

…И в стонущем сердце останется рана

От пули отлитой из лжи и обмана.

Ты бледными пальцами взводишь курок,

Читая мне жизни жестокий урок.

Я навек от твоих равнодушных глаз

Замурован в стене недосказанных фраз.