Теперь мы одно целое

– Так, хорошо, – рассматривая свидетельства, произнёс директор.

Директор записал данные детей в маленький блокнотик и, взяв телефон, набрал чей-то номер.

– Да, Валентин Антонович? – услышал он женский голос в трубке.

– Нина, быстро зайди ко мне! У нас тут новое поступление!

Брови Андрея поднялись вверх от удивления и в то же время от негодования. «Новое поступление?!» Они что, вещи, товар? Обычно так в магазинах говорят: «У нас новое поступление свитеров».

– Извините… – начал было парень, но Валентин Антонович резко оборвал его:

– Тебе слово не давали! Стой молча!

Парень, не решившись продолжить возмущение, умолк.

Но замечание сделал майор Мельчинский, который по-прежнему находился в кабинете, дожидаясь, когда детей поселят в детский дом.

– Уважаемый! Напомню, что Вы разговариваете с детьми, которые только потеряли родителей! Имейте уважение к своим подопечным!

Директор вновь что-то пробормотал, но что-либо ответить сотруднику полиции побоялся.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, полноватая, с короткими ярко – рыжими волосами, одета в старое и потёртое серое вязаное платье, которая была не более приветливой, чем её начальник.

Это была та самая Нина, которой было приказано прийти. Она пристально осмотрела испуганных ребят и тоже ничего не сказала им. С ней заговорил директор.

– Отведи их в комнату для тех, кто только прибыл. Я поговорю с мужчиной, – он взглядом указал на сотрудника полиции, – и подойду.

Нина кивнула.

– Идите за мной! – весьма холодным голосом обратилась она к детям, даже не взглянув на них.

Женщина с ребятами вышла из кабинета и пошла быстрым шагом (не смотря на то, что была на высоченных шпильках) по тёмному коридору. Шла впереди детей и даже ни разу не проверила, успевают ли они за ней.

Втроём они прошли до конца коридора, и вышли на лестницу. Поднялись этажом выше. Здесь было немного светлее – было больше работающих ламп, но стены были такие же тусклые, как и везде.

Нина завела Андрея и Оксану в малюсенькую комнатку без окон.

Там были голые стены, и не было ничего, кроме старого потёртого дивана.

– Сидите здесь. И не смейте никуда идти! – таким же холодным тоном сказала, вернее, приказала женщина и ушла, оставив брата и сестру одних.

Андрей осторожно сел на диван. Тот заскрипел. Похоже, что в этом детском доме скрипит всё, что только может скрипеть: двери, окна, диван…

Затем мальчик усадил на колени сестричку и крепко обнял её.