Северный цветок

Их лица выражали негодование, казалось, что они не понимали, как такая хрупкая девушка может стоять на холоде в одном платье. Однако думали они об этом недолго, так как быстро вернулись к более волнующему их разговору.

– Задержаться в пути не такая уж и проблема – говорил один из них.

– Да, в походе могут быть разные исходы и конунг готов к таким вестям – подхватил другой.

– Но эти воины, что напали на нас ранее. Они могут привести с собой большее количество людей. Надо убираться из этого места, иначе тут нас и встретят боги.

– Благословение богов в том, что они не сделали это и не пришли – раздался нервный смешок.

– Неужели ты струсил? – с издевкой спросил другой.

– Нет. Я воин, как я могу трусить? Да и я верю своим богам и в свои силы. Разве этого недостаточно? – успокоил его второй.

– Но поторопиться стоит – спокойно сказал воин.

– Да. Медлить нельзя. Хорошо, что хворь отступила …

Воины завернули в сторону места, в котором находились лошади.

Их разговор уже не было слышно. Далия стала разогревать свои плечи, наконец, почувствовав холод.

«Я думала, что наша беда в том, что мы долго в пути» – подумала девушка и поторопилась в укрытие.

Мысли не давали ей покоя. Далия понимала, что если решится на побег, то может попасть в руки разбойников и совершенно понятно, как они с ней поступят. Смерть настигнет ее вскоре после всех унижений.

«Бежать хоть куда, главное убежать» – такой вариант ей не подходил.

Она стала все обдумывать, понимая, что подгадать риски не может.

Глава 7. Раздумья

Девушка села в самую отдаленную часть шалаша, точно пытаясь раствориться в этом мгновении и исчезнуть без следа. Она зажмурила глаза и поняла, что не сможет совершить побег. Ее руки дрожали. Далия плакала от собственного бессилия. Слезы ее не слушались. Всякий раз, когда она стирала их со своего лица, подступали новые.

Лицо ее было красным, а глаза заплаканными.

Девушка чувствовала как ее грудная клетка «сгорает изнутри». Она не только понимала свое положение, но и ощущала всю ту боль, что оно приносило. Крестьянка боялась правителя, боялась разбойников, боялась смерти. Она не могла поверить, что ничего не испытывает, кроме отчетливого чувства страха, который охватил ее без остатка. Цепенея от мысли, что она осталась совершенно одна, ей было сложно держать свои эмоции под контролем.