Мир внизу

– Ничего себе там не повреди, – донеслось мне в спину.

Дверь за мной в этот момент закрылась, и придумывать подходящее оскорбление стало не нужно. Комната уже подгружала тренировочную зону: суперматерия, из которой состоял ее пол, вздыбилась и начала принимать форму случайно генерирующейся почвы.

Секунду я тупо глазела на этот завораживающий процесс, потом опомнилась и сунула в специальный отсек слева от входа руку. Датчик распознал ее, и система ввела мне в вену погружающую сыворотку; из-за того, что рука была напряженно сжата, укол получился очень болезненным.

Чертов идиот.

Я была взбешена настолько, что пропустила первый же снаряд после полного погружения в симуляцию и проиграла. Пришлось ждать две минуты, пока система перезагрузится, чтобы попробовать еще раз.

Его звали Лиам.

Еще год назад он бродяжничал со своей маргинальной семейкой по мертвым пустошам там, внизу. А сегодня он оказался практически рейнджером, и у него было разрешение Айроуз на симуляцию в любое время, и по некоторым показателям он побил мой рекорд.

Я его уже ненавидела, всей душой.

* * *

– Ты мой герой, – расплылся в улыбке Сириус, когда я зашла в его лабораторию с парой сэндвичей. За всеми делами он часто забывал поесть.

– Героиня, – со смешком поправила я, бросая ему пакет. Подтянула себя на руках и уселась на свободный край рабочего стола. – Как ты? Айроуз не сильно доставала?

– Не сильнее, чем обычно.

 – Сириус погрузился в освобождение съедобного сэндвича от несъедобной фольги. – Только в этот раз она запретила мне собирать для тебя новые устройства. Ну, прототипы. Для рейдов.

– Плохо, – грустно отозвалась я. – Но хоть уже начатые доделывать не запретила?

Сириус воодушевленно приподнял светлые, заметно выгоревшие на запредельно ярком свете лабораторных ламп брови.

– Об этом, кстати, ни слова не сказала.

– Хорошо.

Мы одновременно рассмеялись.

С Сириусом мы дружили уже около двух лет.

В свои двадцать три он был ведущим изобретателем Четвертой, и совершенно заслуженно: ну, если, конечно, есть личная заслуга в том, чтобы родиться гением. Как это часто бывает с гениями, между ним и его чувством самореализованности непробиваемой стеной стоял комитет безопасности, заставляющий бедного изобретателя в ущерб эффективности добавлять рейнджерским устройствам десятки страховок на все случаи жизни.