Голая женщина в метро

А он – «Не откажусь!»

И будете с ним чаи гонять, потому что – что с вами ещё делать-то? А внук сопливый будет лежать весь в горчичниках и шерстяных носках и думать, что фу, какой доктор нудный старый, и чаи с бабкой пьёт, и ля-ля-ля про артриты, и всё печенье сожрал, козёл.

О детях

Сейчас я всем напомню о том, что раньше и письки были толще, и трава зеленее.

Вот мы-то при Сталине в пионэрские лагеря как ездили? Чемодан в руки, на него наклейку с фамилией и номером отряда, и внутри список того, что ты непременно проебёшь за 35 дней смены.

Всё, кроме сандалий и пионерского галстука, обычно. Телефон у начальника лагеря, если тебе оторвало ноги по самые руки или ты насрал в горн – с него позвонят твоим родителям.

А сейчас-то как?! Сейчас на две недели, в номере три человека, не 23 и, «о-боже, малыш сутки не звонит, он заболел». Ну заболел, и чо? Вот раньше-то как заболеешь в лагере, как закроют тебя в изолятор с ветряночными и поносящими и как покажут клизму – уже и здоров вроде.

А теперь человек мавзолейно возлежит с ноутбуком в номере один, с сортиром и душем в этом номере – я б так болела и болела. И ни одна бабушка раньше не осмелилась бы сказать «о-боже-мой, мы его теряем, мы отправили его туда неизвестно с кем, не мать, а ехидна!». Наши бабушки смахнули бы скупую слезу, сжали сухонькие кулачки и пошли бы за пакетиком ирисок к приезду умирающего от неведомой хвори младенчика, у которого уже пися больше, чем у его папы.

Растим уродов, а потом ноем, что мужик измельчал.

Тьфу, сука, зла не хватает. Не мать я, а ехидна. Ваще никому ничего нельзя говорить. Пусть все живут спокойно, в неведении и я тоже буду спокойна.

Аминь.

Бодипозитив

А ещё сегодня курьер, который динамил меня с самого утра, приехал и уехал живой.

Потому что это была женщина. Лет 25-ти и весом в центнер, не меньше. И ростом – метра полтора. И с жопой – метра полтора. Золотое сечение, а не женщина.

Но это всё ерунда, а вот её шортики… Белые джинсовые стринги на зелёных ногах… Основная часть жопы, торчавшая из крошечных шортиков, излучала полное презрение к общественному мнению, уверенность в своей неотразимости и прохладу плохого кровоснабжения.

Все планы орать застряли в орале. Я любовалась. Она ушла, я достала штаны бывшего, превратила их в такие же шортики, припарковала машину невесть где и пошла-пошла… В удачный день я прошла 37 шагов. Сегодня был неудачный, и на счётчике почти 10 км.