Заложник памяти

И запомни, – Саня встала и вплотную подошла к Кире, – свобода твоего носа, дорогуша, заканчивается там, где начинается свобода моего кулака. Запомни вот что. Нельзя срать там, где ты жрешь.

Коршунова отошла к окну и закурила.

Затяжка не вышла, Саня закашлялась. Боль усилилась. Где-то в грудной клетке. Легкие? Они самые. Саня согнулась пополам. Как будто внутренние органы хотели вывалиться наружу. Саня бросилась в ванную, где ее вывернуло наизнанку прямо на пол.

– Я сейчас уберу… – вездесущая Кира суетилась в поисках тряпки и моющих средств, – Саня, тебе бы к врачу.

– Сделай одолжение, заткнись.

Саня поднялась и, пошатываясь, направилась к дивану, на который тут же и свалилась.

Пульмонолог. Онколог. Гинеколог. Когда-то у нее тоже была приставка «лог». Теперь она никто. Просто никто. Потолок расплывался перед глазами. Где-то на периферии сознания до нее доносился гул машин, шуршание и звук отжима половой тряпки, неразборчивое ворчание Киры.

Потолок расплывался перед глазами.

Не хотелось уже ничего.

Утро началось с новых приступов тошноты, внутренности, казалось, были готовы свернуться в трубочку. Пошарив в мобильном, она набрала знакомый номер.

– Специалист Рудникова, слушаю.

– Светик, привет!

– Санёк, ты что ли? – с профессионально- суховатогого тон сменился на лицемерно-радостный.

– Она самая. Свет, мне нужна твоя помощь.

– Понятно, опять противозачаточными пренебрегаешь. Задолбаешься с вами.

– Ну, прости, подвели.

– Угу, вас послушать, так это они подвели, а не вы забыли вколоть, выпить или переклеить.

– Светик, мне так плохо, подыхаю.

– Пить, птичка моя, надо меньше. Ладно. Приходи сегодня к часу. На это время никто не записан.

Саня еле-еле встала с дивана, пытаясь угомонить гудящую голову. На столике была записка от Киры: «Я на работу. Потом надо забежать в одно важное место. Вечером приду. С сюрпризом».

«Угу, притащит очередную нямку из кондитерской».

Сладкое Саня не то чтобы безумно любила, но никогда не отказывалась.

Арина с Лизонькой редко покупали сладости, опасаясь прыщей и лишних кило. Прыщи Саня лечить не любила, предпочитая прокалывать их иголкой. Дрон при этих манипуляциях только пальцем у виска крутил.

Саня не очень любила смотреть на себя в зеркало, но каждый день делала это по многу раз. Постоянно поправляла волосы, чтобы прикрыть шрам. Шрам чесался и болел. Еще надо было намазать глазки. Сане нравилось, когда они черные-черные.