Ужин

* * *

Уродливые многоэтажки с облупившейся штукатуркой на стенах обреченно выпятили балконные плиты, кое-где обнажившие арматурные прутья, и стыдливо прикрывались огромными тополями и вязами, разросшимися во дворе.

В центре двора красовалась своими безумными цветами детская площадка. На горке с металлическим скатом стерлась краска от частых прикосновений детских рук и ног. Деревянный грибок скособочился и выронил одну дощечку из своей шляпы, словно молочный зуб из детского рта. Черно-белая молодая кошка длинными, как у подростка, ногами закапывала оставленные ею фекалии в детской песочнице.

На специальной площадке, огороженной с трех сторон стояли мусорные баки: два стояло, а третий лежал на боку, видимо, он был не в силах больше терпеть такое отношение к себе коммунальной службы и местных жителей, но даже горизонтальное его положение не спасло его от того, что кто-то оставил в нем черный целлофановый пакет с сочащейся темной и вонючей жижей.

Дешёвый пивной ларек светился безобразной вывеской и приманивал к себе словно мотыльков мужчин и женщин с красными и опухшими лицами и немытыми волосами.

Кто-то ожидал своей очереди, сидя на корточках, кто-то прикуривал сигарету, кто-то травил байки, а кто-то безучастно оттопырив карманы серых трико смотрел себе под ноги, под голые загорелые ноги с пыльными пальцами в резиновых сланцах.

* * *

Когда Инга приехала на адрес уже стемнело. Может, и к лучшему. Темнота всё делает красивее, всё прикрывает своим иссиня-черным крылом.

На месте работала опергруппа. У подъезда стояли белая с ржавыми пятнами на порогах и стыках дверей машина скорой помощи и серая полицейская «буханка».

Часто мерцала вспышка фотоаппарата криминалиста, время от времени освещая территорию вокруг подъезда девятиэтажки.

Кто-то, обладающий достаточным временем, умелыми руками и лишней банкой краски, но совсем не обладающий художественным вкусом, смастерил лебедя из автомобильной покрышки. И теперь плод чьего-то творческого порыва и желания хоть как-то украсить родной двор встречал всех входящих в первый подъезд дома номер 25 Б по улице Батавина славного города Желтогорска.

Опера уже во всю опрашивали людей, вокруг места преступления худо-бедно протянут волчатник. У подъезда толпились местные жители.

– Ужас какой! Говорят, что он ещё живой, – полушёпотом вещала молоденькая девушка в коротких джинсовых шортах своей подружке, ковырявшей носком изрядно стоптанных кед асфальт.