Шкаф с ночными кошмарами

Всегда после попытки построить логическую цепочку я чувствовала себя как выжатый лимон, выброшенный в мусорный пакет, но сейчас, сидя перед окнами его дома, я поняла, что веду себя как лунатик, который из-за тревоги начинает ходить во сне. То же наваждение случилось со мной в кабинете мамы, когда я нашла ее прощальное письмо.

Мобильник, лежащий в бардачке, издал звуковой сигнал. Я очнулась, оторвала беспокойный взгляд от темных окон знакомой квартиры и прочла сообщение от Крэйга: «Миссис Фишер уже ждет тебя, доктор Айрленд».

Я ответила, что уже еду, и, закинув телефон на прежнее место, потянулась к ключам. Я едва успела вставить их в замок, когда увидела Киру, идущую мимо моей машины к подъезду. Я уже давно не видела, чтобы она покидала палату Аспена; иногда даже, когда Кира забывает поесть, я покупаю в столовой обед и прошу Крэйга отнести его ей.

Глядя, как она, пошатываясь, словно раненое животное, идет к железной двери, я невольно вспомнила первое ноября. Тогда я пообещала Ною, что больше не буду бороться за свою жизнь.

И за жизни других тоже. В ту секунду я действительно так думала, но уже на следующий день поняла: хоть я и мертва, но Аспен нет. И Кира нет. И Леда Стивенсон.

Я повернула ключ в замке зажигания, собираясь уехать и оставить Киру в покое (может, она наконец-то примет душ и переоденется), но заглушила двигатель, когда увидела, как следом за ней в подъезд скользнула тень. Мои внутренности свернулись в клубок, потому что высокий мужчина в твидовом костюме и пальто – ее отец.

Я мигом вспомнила свои слова, сгоряча сказанные Кире: «Ты можешь попросить своего отца разобраться. Уверена, он сделает все возможное, чтобы выполнить любое твое желание». И следом за этим вспомнила лицо Аспена, когда он говорил, что отец Киры не просто всеми уважаемый профессор, а самый настоящий монстр.

Я посмотрела по сторонам, почему-то подсознательно ожидая, что за мной следят, затем проверила, наблюдает ли блондинка со своего балкона за квартирой Аспена, и стянула с себя халат, оставшись в черной водолазке, облегающей фигуру.

Захватив ключи от машины, я направилась быстрым шагом к окнам, стараясь не ежиться от ветра.

К счастью, я была достаточно высокой, чтобы допрыгнуть до выдвижных ступеней. Отличие этой пожарной лестницы от нормальной было в том, что ее никто не использовал по назначению. Все петли заржавели, со ступеней прямо мне на лицо посыпалась ржавчина. Здесь стояли горшки с цветами, способными выдержать сильные холода.