Шкаф с ночными кошмарами

 – Кто там? ЭЙ!

«Уходи, уходи, уходи», – мысленно шептал Ной, внутренне сжавшись до микроскопических размеров. Альма еще несколько раз постучала в дверь, кажется, даже ударила ее ногой. Потом пробормотала:

– Какой же старый дом. Говорила же я, здесь опасно жить. Упрямый человек!

Ной расслабился, услышав удаляющиеся в сторону гостиной шаги, и откинулся на спинку стула. Встретившись затылком с дверью, он прикрыл веки и на долгое время погрузился в тишину, нарушаемую бормотанием гостьи. Ее голос звучал приглушенно из-за двери, но слова все равно проникали в грудь Ноя расплавленным медом, ложились на сердце, впитывались в него как в губку.

Альма шептала о том, что она больше не узнаёт Дориана и вообще не понимает, что происходит.

Никто ничего не понимает, – мысленно ответил Ной, склонив голову. – Зачем, зачем я вновь затеял все это? Почему все должно быть так невыносимо сложно и больно?

Дориан в растерянности и не желает слушаться, а Кая вообще ушла из дома и занимается непонятно чем, тратит последние драгоценные минуты жизни не пойми на что… Если она не вернется – умрет.

Я заставлю ее вернуться любыми способами.

– Дориан, вспомни меня, вспомни меня, пожалуйста, – громко упрашивала Альма, и Ной ей в такт про себя говорил:

– Вспомни меня, Кая Айрленд. Вспомни меня. Меня настоящего.

– Вспомни меня настоящую, Дориан, – умоляла Альма из гостиной. Ной лишь вздохнул. Он хотел, чтобы у них было все хорошо. Но тем не менее понимал, что правда разобьет им обоим сердца.

Истина всегда разбивает сердца.

* * *

Около трех часов ночи Дориан наконец-то пришел в себя и обнаружил рядом с собой знакомое добродушное лицо. Ной, кажется, был чем-то доволен и в то же время смотрел с какой-то затаенной жалостью.

– Я не хотел пить, – сказал Дориан хриплым голосом, пытаясь принять вертикальное положение. Ни ноги, ни плечи так и не оторвались от дивана, голова, казалось, была каменной и весила тонну.

– И все равно выпил весь ром. Испоганил такой шедевральный десерт… – посетовал Ной.

Впрочем, он не выглядел расстроенным, и Дориан засомневался, а не сделал ли в бреду чего-нибудь этакого, что заставило Ноя сменить гнев на милость.

– Впрочем, чего еще можно от тебя ждать, разрушитель человеческих судеб?

– Кто?.. – прохрипел Дориан, ерзая на диване. Ной смилостивился, помог ему сесть и даже подложил под голову диванную подушку, потому что Дориан на это не был способен.

Бедный парень не переносит алкоголь.