Шкаф с ночными кошмарами

Дин почти забыл, что значит испугаться по-настоящему, но в тот миг, когда он увидел, как Леда Стивенсон выглядывает из будки, его насквозь прошило чувство страха. Спустя целую вечность он все же сумел взять себя в руки и, опустив фонарик, медленно двинулся к затаившейся Леде Стивенсон. Она скрючилась в позе эмбриона, прижимая к груди худые коленки и исподлобья глядя на Дина. В темноте черты ее лица заострились, глаза казались темными, пустыми.

– Я здесь прячусь, – сказала она так тихо, что Дин едва расслышал сквозь ливень.

– Почему ты прячешься?

– Простите, что накричала на вас. Я испугалась.

– Ничего страшного, – заверил он, присев перед будкой на корточки. Шмыгнув носом, он спросил: – Кого ты боишься, Леда? Этот человек все еще здесь?

– Он в доме.

– Прямо сейчас он находится в твоем доме вместе с тетей Лаурой?

– Она никогда его не видела, – просто ответила Леда, вытирая рукой лоб. Короткие белые волосы тут же встопорщились.

– Думаешь, если будешь здесь прятаться, он не найдет тебя?

– Я уже пряталась однажды, – ответила Леда, выглянув за его плечо.

 – Вам лучше уйти, вы светите фонариком.

– Ох, прости, – спохватился Дин, щелкнув на кнопку. Очутившись в полной темноте с Ледой Стивенсон, он с досадой вздохнул, вспомнив предупреждение Каи Айрленд: чтобы заслужить доверие Леды, Лаура во всем ей потакает. Разве он сам только что поступил не так же?

– Вылезай, Леда, – сказал он твердо, приняв решение и включая свет. Качнувшись на пятках, Дин приподнялся.

Под ногами противно чавкнула грязь.

Леда покачала головой:

– Не могу. Он ждет.

– Я провожу тебя.

– Вы не сможете меня защитить.

– Тогда кто сможет? – спросил он, решив притвориться кем угодно, лишь бы зайти в дом и провести с Лаурой содержательную беседу. Да, Леда провела некоторое время в исследовательском центре, но, видимо, это мало помогло. Почему доктор Гаррисон выпустил ее в таком состоянии? Она же абсолютно себя не контролирует.

– И ты мне не веришь, – сквозь его мысли пробился жесткий голос.

Он встретился с голубыми глазами Леды, решив, что ослышался, но нет – ее губы шевелились, повторяя: – А если умру, поверишь?

Какого черта? Она ему угрожает? Или вновь думает о самоубийстве?

– Никто не умрет, – отчеканил он, неуклюже переложив фонарик в руку, в которой уже был зонт. Схватив Леду за запястье, он потащил ее из будки. – Я защищу тебя.

Леда завопила с такой болью в голосе, будто Дин заживо сдирал с нее кожу.