Дом пустых сновидений

С какой стати в моей голове появился адрес особняка Харрингтонов? Как я оказалась на вокзале в Эттон-Крик, если мама не отправляла меня туда и не просила перевестись в «УЭК»?

Между тем миссис Нэтвик продолжала расспрашивать о моей новой жизни, о Первом медицинском павильоне, о студентах университета. Она охала, рассеянно слушая мой рассказ, и то и дело перебивала, чтобы вставить что-нибудь типа «ты так похудела, и эта модная куртка совсем не спасает от холода! А в Эттон-Крик, между прочим, как я слышала, всегда холоднее, чем здесь, у нас!».

Миссис Нэтвик налила мне огромную тарелку грибного супа, куда помещались, по ощущениям моего бедного желудка, аж три порции, и стояла над душой до тех пор, пока я все не съела. Я была благодарна, правда благодарна за заботу, но чувствовала себя обремененной. Ее взгляд тяжелыми гирями лежал на моих запястьях, и ее нежная ладонь на моем плече весила не меньше тонны. С каждой секундой во мне нарастало раздражение. Терпение миссис Нэтвик лишь напоминало о том, что отныне я одна и моей мамы, которая должна быть на месте миссис Нэтвик, нет.

И вдруг она сказала:

– Я надеялась, что со временем ты изменишься, Кая. – И от ее слов у меня на затылке волосы встали дыбом. Я с трудом сделала глоток чая и опустила кружку на стол, напрягшись так, что моя спина, должно быть, сигнализировала миссис Нэтвик обо всех моих чувствах.

– Что вы имеете в виду?

Она подошла к столу с двумя тарелками, на каждой из которых лежало по большому куску пирога, и встретила мой твердый взгляд.

Миссис Нэтвик совсем не смутилась, и от этого я почему-то рассердилась еще сильнее.

– После твоего поступления в Хейденский университет мы с твоей мамой решили, что ты немного придешь в себя.

Ясно, – подумала я мрачно. Вот куда она клонит, вот о чем они все поголовно твердят. После чая я надеялась начать с миссис Нэтвик тот самый сложный разговор, и теперь она сама подводит беседу к нужной теме.

– Понимаешь, мы с твоей мамой…

Не вмешивайте мою мать! – мысленно кричала я, но лишь плотнее сжала зубы, ощущая, как тяжело опадает моя грудь.

Чай обжог язык, но я даже не поморщилась, потому что стыд был больнее. Она говорит и за маму тоже. Заставляет почувствовать вину за то, какой я стала. Разочаровала ее, не изменилась, осталась прежней – собой.

Больно.

Но я позволила миссис Нэтвик продолжить.

– Ты все еще относишься к людям с опаской…

Почему она говорит обо мне как о животном из зоопарка?

– Спасибо за еду, – прервала я.