Дом пустых сновидений

После смерти младшей сестры, которая была ее единственным другом, Кая Айрленд совсем утратила рассудок. Она некоторое время вела развязный образ жизни и совершенно отбилась от рук.

Тем не менее чудовищными усилиями родителей Кае удалось поступить в один из престижных медицинских университетов в Европе.

Что именно заставило ее бросить Хейденский университет и перевестись в Первый медицинский павильон?

Какие еще нас ожидают тайны, связанные с загадочной Каей Айрленд?»

Перевернув страницу, я продолжила цепляться за омерзительные слова, которые Кира швыряла мне в лицо.

Время, казалось, текло сквозь меня, мне стало жарко.

Я тупо смотрела на подпись автора статьи «К. Дж.-Л.» и не могла вздохнуть. Ниже была сводка: если статью в следующий раз не допустят до печати из-за цензуры или если изымут тираж из продажи, читателям следует зайти на личный сайт автора.

Я прикрыла веки, надавив ладонями на место между ребрами. В моей груди начала работать котельная, и Кира Джеймис-Ллойд, не щадя угля, щедро подкидывала его в печь, заставляя сердце колотиться как бешеное.

Мои руки затряслись, на лбу выступил пот.

Я в ярости разорвала газету пополам. Затем еще и еще, не обращая внимания на жжение в правой руке. Единственное, что меня занимало, – с каким чувством Кира это написала. Что именно ею руководило? Желание достать меня, желание увидеть, что и меня можно чем-нибудь задеть?

В моей голове была полная сумятица.

Не нужно было, не нужно было трогать маму, папу, Джорджи, они же… они все уже мертвы.

Они просто умерли, они ни при чем…

Зажмурившись и прижав ладони к глазам, я тяжело дышала сквозь слезы. Не верь этим словам, Кая, они же ничего не значат.

Они. Ничего. Не значат.

Я резко смахнула рукой газетные обрывки, и они упали на пол. Ругаясь в голос, я с остервенением стала топтать их и сминать ногами. Кира ничего, абсолютно ничего не знает ни обо мне, ни тем более о моих родителях.

– Черт, черт, черт… – Мое сердце с глухим стуком билось о ребра, выглядывало сквозь ржавые прутья наружу, хотело вырваться.

Я готова была закричать, как дикий зверь, попавший в ловушку. Да как она… да как она посмела! Неужели это то, что заслужили мои родители? Чтобы какая-то никчемная девчонка, которая ни на что не способна, кроме как портить мне жизнь, оскверняла память о них?!

Щеки жгло от слез, а дыхание застряло в горле. Я ощутила, как скручиваются пальцы, как легкие пытаются освободиться от воздуха, но не могут.