Фривольные письма

Я пишу, чтобы сказать тебе, что это последнее письмо, которое ты когда-либо получишь от меня.

Проклятье, мне стыдно, потому что сейчас мне очень нужен был бы друг, Лука.

Мама умерла.

Не могу поверить, что даже пишу об этом.

Два месяца назад оказалось, что рак вернулся и разросся. Потом все произошло очень быстро.

Моя мама УМЕРЛА, Лука.

Она скончалась.

Больше ничего прочесть не получилось, потому что чернила расплылись от слез Гриффина.

Неожиданно у меня бесконечным потоком полились слезы, на которые, как я считала, я была уже неспособна.

Прошло, должно быть, не меньше часа, пока я не успокоилась. Я не плакала с тех пор, как во время пожара погибла Изабелла, и думала, что мои слезы иссякли навсегда. Видимо, с тех пор просто ничто не трогало меня до слез.

Он потерял мать, а я даже не знала!

Безусловно, теперь я отогнала от себя тень сомнения, решив, что должна написать ему. Я была обязана объяснить ему, что произошло и почему я перестала писать.

Даже если Гриффин продолжит ненавидеть меня, он, по меньшей мере, заслуживает моих извинений.

Больше ждать было нельзя.

Я понимала, что всю ночь буду изливать ему свою душу.

Только я надеялась, что он сможет простить меня.

Глава 3

Лука

Прошло две недели с тех пор, как я отправила письмо. Ну, оно, скорее, походило на книгу – толщиной в несколько страниц. Я подробно рассказала Гриффину о пожаре и моем эмоциональном состоянии после смерти Иззи, извинилась за то, что не знала о смерти его матери, убедительно написала, что я только недавно, после смерти отца, распечатала последнее письмо.

Я рассказала ему о своих тревогах, подробно объяснив, что такое агорафобия и почему нет единого мнения относительно того, психическое ли это расстройство или нет. Мне хотелось, чтобы он понял, что я не совсем затворница, люблю бывать на воздухе и могу вступать в близкие отношения. Честно? Я даже не могла бы сказать, о чем еще написала. Всю ночь я не смыкала глаз, пока не облегчила в письме душу до конца. Мне казалось, что я пишу не тому парню, который назвал меня отстоем. Я писала Гриффину, оставшемуся, как я надеялась, тем же человеком, который так сильно волновал меня когда-то.

Обычно я дважды в неделю заходила на почту, когда там бывало мало народа, и проверяла свой абонентский ящик, который использовала для писем читателей. Однако через неделю после того, как я отправила в Англию письмо, я поймала себя на том, что проверяю почту ежедневно во второй половине дня.