Эльф

Наверняка он уже успел пожалеть о том, что по привычке нахамил учителю, но гордость не позволяла ему признать ошибку. Никита замер, растерянно поглядывая на Степана, словно не верил, что за него кто-то заступился.

– Сергей Вольфович, он ещё не привык, – спокойно сказал Степан и глубоко вздохнул, готовясь к очередному крику тренера. Мужчина не заставил себя долго ждать:

– Ты кто тут такой, чтобы мне рассказывать, кто к чему привык?! Заступничек?!

– Я его друг, – всё так же спокойно ответил Степан.

– Что тут происходит? – запыхавшаяся Светлана подбежала к ребятам и впилась взглядом в Сергея Вольфовича.

– Что происходит?! Это я у тебя хотел спросить, что происходит! Они мне тут ещё хамить будут! Да я лучше сам его сейчас переломаю, чем его потом мардог завалит в подворотне!

Глаза Светланы сузились. Она резко повернулась к ребятам и холодно сказала:

– Свободны, – потом перевела взгляд на тренера и добавила. – Сергей Вольфович, нам с вами нужно побеседовать.

Никита и Степан стояли в коридоре, изредка переглядываясь.

– А нас теперь…это? – наконец произнес Никита.

– Что «это»? – Степан посмотрел на него.

– Ну, типа выгонят?

– Ты хотел сказать, пристрелят? Отсюда не выгоняют.

– Он там… это…

– Никит, говори по-русски, ладно?

– Орёт он там на неё.

– Слышу я.

– Так она же мамка твоя.

– И что?

– Ну… это. Если бы на мою мамку орали, я б, наверное… это…

– Моя мама сама кого хочешь «это», – Степан немного помолчал и добавил.

Никита поковырял ногой плитку на полу и вдруг спросил:

– Это он на неё из-за меня орёт?

– Не, блин, из-за ёжиков.

– Каких ёжиков?

Степан закатил глаза, потом выдохнул и ответил:

– Таких как мы с тобой. Работа у неё такая – ёжиков воспитывать, чтобы они живы потом остались.

Никита опять стал разглядывать узоры на плитке.

– А твоего папку правда эльф грохнул?

– Правда, – жёстко ответил Степан.

Никита посмотрел в сторону, потом резко отпрянул от стены:

– Ты знаешь, а я папку своего не помню вообще. Мамка говорила, он ещё до моего рождения слинял. А я, когда маленький был, всё думал: вот бы он оказался шпионом там каким-то или суперагентом. А потом, когда мамка опять в запой ушла, и меня в приёмник забрали, уже и верить перестал.

Степан молча слушал парня. Возможно, Никита впервые в жизни такое кому-то рассказывал.