Вот это сноб!

У меня заурчало в животе, и я сообразил, что некомпетентная Линн так и не вернулась с сэндвичем и кофе для меня.

Подойдя к столу секретаря в приемной, я спросил:

– Где, черт возьми, моя секретарша? Она должна была вернуться с моим ленчем.

– Боюсь, она сообщила в агентство, что не вернется сюда.

«Ну, супер!»

У меня болела голова от отсутствия кофеина. Я вернулся в кабинет, схватил пиджак и направился в продуктовый магазин по соседству.

Когда я сел за столик и открыл ноутбук, мне в голову пришла блестящая мысль.

Я зашел на сайт «Спроси Иду» и решил задать вопрос в надежде, что его прочтет Сорайя. Я начал печатать.

Дорогая Ида!

Есть женщина, которую мне не удается выбросить из головы. Она прислала мне фото своих сисек, ног и задницы, но не позволяет встретиться с ней лично. Единственная причина этого, которая приходит мне на ум, – это то, что она уродлива и боится показать мне свое лицо. Как мне добиться того, чтобы она согласилась встретиться со мной и поняла, что не все мужчины настолько поверхностные, как она, судя по всему, думает?

    – Высокомерный костюм, Манхэттен

Смеясь про себя, я закрыл ноутбук и доел сэндвич с копченой говядиной на ржаном хлебе.

Эта женщина сумела пробудить у меня зверский аппетит. Я сделал несколько деловых звонков, проверил, как дела у Мими в доме для престарелых, а потом снова открыл ноутбук. В папке «Входящие» было письмо от «Спроси Иду».

Дорогой Высокомерный костюм!

Вполне вероятно, что ты пришел к неправильному выводу.

Нет никаких причин предполагать, что эта женщина уродлива. Возможно, она просто не настолько увлечена тобой. Может быть, и тебе захочется посмотреть в зеркало и поразмышлять о том, что уродливая личность отпугивает намного больше, чем отпугивает уродливое лицо.

Закинув голову назад от хохота, я восхитился умом этой женщины… Этот ее рот… Я не мог дождаться, когда трахну его. Она была не только веселой, честной, красивой и сексуальной. В отличие от всех тех женщин, с которыми я был, в ней было что-то уязвимое, она чего-то недоговаривала.

Мне захотелось больше узнать о том, почему она меня боится. Подобное любопытство было мне совершенно не свойственно. И хотя мне было от этого не по себе, моя потребность узнать ее преобладала над всем остальным.

* * *

Сидеть наискосок от нее и не пялиться было действительно искусством. Почти как чревовещатель, который говорит нутром, не шевеля губами, мне нужно было разглядывать ее так, чтобы она этого не заметила.