Туман и Молния. Часть 19

Всюду, где Арел прикасался к нему. Корс взглянул на Арела. Тот расслаблено полулежал на топчане, золотое одеяло почти сползло на пол, обнажая его рельефный смуглый торс, косую мышцу живота и часть бедра. В руках князя была очередная бутылка, он сделал из нее глоток.

– Арел, ты там бутылки не перепутай, – не удержался Корс, – я, конечно, отставил ту подальше…

– Очень смешно, – равнодушно фыркнул Арел и лениво поправил длинную прядь своих гладких темно-коричневых волос, убирая ее с лица.

– Ну, я просто не уверен, что ты почувствуешь разницу, привычка, знаешь ли – дело такое…

Но Арел лишь снисходительно ухмыльнулся покрытыми плотным слоем краски черными губами, блеснув на контрасте белым неровным краешком отбитого переднего зуба.

Не реагируя на уколы Корса, он сделал новый глоток из бутылки и звучно рыгнул, при этом оставаясь все таким же великолепным и необыкновенно притягательным.

Корс осуждающе, но уже привычно покачал головой:

– Потомок королевского рода, да уж…

Он невольно продолжал любоваться Арелом, понимая, что тому абсолютно наплевать на то, какое впечатление он производит на окружающих.

Корс перевел взгляд на Ника. Сильно перетянув предплечье черным шнуром, тот каким-то чудом нашёл живую вену на своей руке и сумел сделать себе инъекцию, введя препарат чуть ниже локтевого сгиба.

– Ник, может, переляжешь к Арелу, укроешься одеялом? – предложил Корс. – На полу холодно, мне жутко сквозит по ногам.

– Я не чувствую холода. Мне не холодно, – отозвался Ник.

Корс называл его Ником, но он не поправил его.

– То, что ты не чувствуешь холода, не значит, что нужно лежать на сквозняке.

– Я не чувствую холода, – повторил Ник, снова склоняясь к своей шкатулке.

Значит, он позаботился о своих рабах в пока еще человеческих телах, бережно положил их на кровать и укрыл, чтобы они не замерзли, а о своем теле не заботится, просто лег на пол, на шкуру.

– Почему ты не чувствуешь холода? Ты ведь человек, ты и на снег можешь лечь? – Корс этого не понимал.

– Да-а-а, могу. Многие люди привычны к холоду. Это привычка, – вяло отозвался Ник, но все же отозвался.

Корс смотрел, как он сидит на шкуре, с обмотанной головой и спутанными волосами, торчащими из-под бинтов. Как он снова набирает что-то в шприц. Одна из его толстых белых кос, которые Корс с такой любовью заплетал ему, сейчас выбилась и торчала из-под верхнего слоя более коротких волос. Она была растрёпана, и кончик лежал на грязных половицах.