Туман и Молния. Часть III

– Берк и Берт, – сказал Лис, – красиво, чёрт возьми! Вы очень похожи, и он любит тебя, не смотря на то, что ты позор семьи. А ты? Ты любишь его, Косой?

– Он любит меня, – сказал Орёл. – Берт любит меня. И я никому его не отдам, никогда!

На прощание Берк ещё раз крепко обнял сына.

– Мне пора ехать, но мы скоро увидимся, учись и веди себя хорошо.

Мальчик кивнул:

– Хорошо, па, но ты вернешься в город насовсем?

– Я – нет, а ты закончишь военную школу и останешься здесь.

– Но вы тоже жили здесь раньше! Дом сожгли, я знаю, это из-за дяди, но давай мы его отстроим заново, и все переедем сюда!

– Мы договорились о том, что ты не станешь упоминать о своём дяде, иначе ты не сможешь здесь остаться!

Мальчик испугался:

– Хорошо.

– Договорились. Ну, мне пора.

– Папа! Можно спросить тебя – это в последний раз.

– Да?

– Почему дядя хотел покончить с собой?

– Что? Кто сказал тебе такие глупости?

– Я видел сам, случайно. Я не хотел подглядывать, но так получилось. У него… – мальчик провёл пальцем по внутренней стороне своей руки прямую линию от запястья до локтя, – тут и тут, зашито нитками, так страшно! Прости, я не хотел, я больше не буду спрашивать! – по-своему понял он выражение лица отца.

Берк обнял его, прижал к себе:

– Я люблю тебя, – сказал он тихо, гладя сына по непослушным волосам, закрыл глаза. – Всё будет хорошо, – едва прошептали его губы.

Оставив лошадь, Косой быстро поднялся по извилистым улицам на нужный уровень. В длинном чёрном пальто и с закрытым лицом, он слишком выделялся среди беспечно прогуливавшихся горожан «Верхнего».

Многие обращали на него внимание, оборачивались вслед. Он не замечал этого: вернее, просто не хотел ничего замечать, ему было всё равно. Тупое безразличие владело его сознанием, и он шёл, не слишком быстро, но и не сбавляя шага, шёл к маленькой площади, которая была указана ему Орлом.

Здесь было много ресторанчиков и небольших магазинов, товар из которых был выставлен прямо на тротуар. Играла музыка, прогуливающиеся согревались горячительными напитками из лавочек прямо на ходу.

Косой свернул на одну из боковых улиц и остановился. Человека, нужного ему, ещё не было, но он появится – записка выманит его из дома. Прислонившись спиной к стене какого-то здания, Косой ждал. Становилось темнее, и разноцветные фонарики, развешанные гирляндами над улицей, покачиваясь на ветру, начали отбрасывать яркие пятнышки света на мостовую и на фигуру, неподвижно замершую у стены.