Туман и Молния. Книга 10

– Ладно, ладно, он просто хотел тебя проучить. На самом деле он любит тебя!

– Правда? – спросил Арел, и в его голосе звучало сомнение.

– Да не убил бы он тебя.

– Зачем ты тогда вернулся? – сказал Лис.

– А час разве не прошёл?

– Нет. – Лис покачал головой. – Он хотел убить Арела, может, даже из любви, чтобы не достался тебе. Хотел его спасти. Как Розу.

И он протянул Никто листок с записками.

Арел сжал виски руками:

– Значит, Лис, это была не комедия?

– Похоже, что нет, – сказал Лис серьёзно.

– Ну, тем хуже для него! – разозлился Арел.

– А я хотела покатать его на лошадке, – сказала вдруг Карина, и так как все посмотрели на неё, как на дуру, она смущенно замолкла.

– Лис, подойди ко мне, – позвал Никто. – Я хочу посмотреть, как заживает твой язык. Ты быстро начал разговаривать. Может, уже пора вытащить нитки.

Лис послушно приблизился и раскрыл рот.

– Через несколько дней уберу.

 – Никто осмотрел его язык. – И поменьше болтай, рано еще, кровить начинает. Потерпи, болтливый Лис.

Лис промолчал понуро.

– Я хочу знать, что случилось в тюрьме, – сказал Арел. – Карина, расскажи всё. Как вы сбежали?

Позже Арел и Никто остались в комнате вдвоём.

– Просто это был единственный способ заставить её спасти меня. По-другому она бы этого не сделала! – объяснил Никто довольно эмоциональный рассказ Карины, где она в подробностях обрисовала их сумбурный побег.

– Ну да, она ведь добрая и спасала человека! – ухмыльнулся Арел. – Не страшно было тебе вот так уйти и оставить человека одного?

– Нет, не страшно. Ведь я – это он. Это часть меня. От которой мне никуда не деться!

– Он здорово потрепал тебе нервы, да?

– Я пользуюсь его душой, я здесь благодаря его душе, тому, что он жив.

– И тому, что он сопротивляется?

– Ну, нет, то, что он сопротивляется, это плохо, этим он меня достаёт.

– А всё казалось так просто, когда ведьма принесла для тебя его маленькое тельце, да?

– Хотя… Может, так оно и лучше, он раньше очень сопротивлялся и калечил себя, а сейчас уже нет.

Мы научились как-то сосуществовать, и, признаюсь, иногда… он берёт верх. Но я уже не злюсь, это придаёт мне человечности. Мне легче в этом мире от его душевных порывов и метаний. Я почти человек и благодаря ему имею чувства, и люди лучше понимают меня и принимают.