Туман и Молния. Книга 10

Они вернулись на задний двор, и Карина поставила кота на крыльцо. Тот поднял лапу и стал вылизываться. К ним подошли Арел и Лис. И они с Никто принялись обсуждать какие-то хозяйственные вопросы, Карина их не слушала. Она думала о том, что возбудилась и захотела человека, которому единственному из всех троих было срать на котика, и он его даже не заметил. И ещё она подумала, что она дура и достойна, чтобы её трахали в сарае.

Глава четвёртая

Весточка от Тола

Они собрались за общим столом, хотя этого никому не хотелось.

Лис отвлёкся от постройки казарм и явно нервничал, потому что на строительстве у него было дел невпроворот. Орёл выглядел измученным, и они знали, что Никто терзает его каждую ночь до рассвета, а днем Арел тоже выполняет кучу дел, занимаясь слугами и солдатами из Имения и близлежащих деревень. Карина поражалась его выносливости, он действительно был избранным, не таким, как другие люди, ни один обычный человек не смог бы вынести «любовь» Демона, а князь выносил и ещё днем занимался рутинными делами: следил за слугами и крестьянами, обучал солдат ополчения. Теперь она его уважала. Потому что сама чувствовала себя полностью вымотанной; присутствие Никто, который с каждым днём развивал всё более активную деятельность, её буквально высасывало, и это при том, что, к счастью, он её почти не трогал. Не дёргал постоянными отчётами и вопросами, как Лиса, уж тем более не издевался так, как над князем. А иначе она бы просто сдохла, так ей казалось. Но Арел был жив, он осунулся, и на лице его проступали кровоподтеки и синяки, но он ходил, сидел и ещё соображал в решении каких-то бесконечных хозяйственных вопросов. Теперь Карина понимала, что быть хозяином и иметь в подчинении солдат, слуг и рабов совсем не просто, и это скучный и ежедневный труд. Но Арел, похоже, был обучен этому, приучен следить за ними и заниматься ими; конечно, часто он перегибал палку, пуская в ход свою плеть по каждому поводу, а чаще, как казалось Карине, и вовсе без повода. Но он работал, воспринимал это как само собой разумеющееся и не отлынивал. И он был не так уж и плох, дисциплина царила железная. И ещё он не жаловался. И она уважала его всё больше и больше с каждым днём.

Вот сейчас он искренне обрадовался письму от Тола. Наверное, всё же в отличие от Карины князь считал, что у них всё в порядке и он живёт хорошей жизнью, может, потому, что не знал другой.

– Наконец-то! Разродился.