Туман и Молния. Книга 12

Был здесь и повар из обозников, которого нарядили в одежду воина и поставили Тажу в отряд для «массовки», но этот уже не молодой мужчина так вошёл в свою роль, что сражался наравне с другими и даже сумел убить несколько красных. Мармер, получивший ранение, и несколько оставшихся его солдат, тоже были здесь. Все ели, пили и веселились.

Держа в руках миску, наполненную едой с праздничного стола, Лис пришёл к Маркусу. Завидев его, Маркус встрепенулся, вскочил со стула, лицо его было всё таким же растерянным и испуганным:

– Простите меня, что я нёс тогда, я был не в себе… – стал говорить он.

–Ты сделал что-нибудь? – спросил Лис, и видно было, что его волновало только это.

– Да.

– Покажи.

Маркус насыпал в широкую каменную ступку порошка на кончике ножа, очень мало, буквально несколько крупинок, и поджёг при помощи тонкого фитиля, опустив его в чашу. Порошок ярко вспыхнул, раздался громкий хлопок, комнату заволокло дымом. Лис посмотрел на Маркуса: он словно не мог взять в толк, как из такого маленького количества порошка получился такой огонь:

– Ты лучше сделал, чем у красных, – сказал он ошарашено.

– Спасибо, – Маркус смущённо опустил глаза.

Лис словно опомнился и, схватив миску с едой, быстро сунул её Маркусу:

– На, поешь!

– Спасибо. У вас праздник? Поздравляю вас с победой, – сказал Маркус грустно. Он повернулся к окошку, находящемуся почти под самым потолком низкого помещения, оттуда слышалась музыка, крики и громкий смех.

Лис тоже взглянул на окно: фигуры празднующих, мелькали за пыльным стеклом.

– Красные – сосут! Нечистые – решают! – громко орали воины Зафа.

– Да. Праздник, – сказал Лис, вдруг явственно увидев за окном Карину, её новый белый полушубок нельзя было спутать ни с чем, и Нидже, и то, как их силуэты сблизились. Лис замер, а потом словно придя в себя, бросился вон из комнаты, даже не закрыв её, оставив Маркуса в полном недоумении.

Здорово подвыпивший Даниэль Красс, так по-простому, панибратски хлопнул Никто по плечу.

Видимо, Никто в его понимании и по учительской привычке оставался мальчишкой-простолюдином, которых он, как и Лиса, всю свою жизнь гонял в учебке, и это покровительственное отношение уже стало чертой его характера.

– Сын Дьявола, – улыбался он, глядя на Никто отечески, как умудрённый опытом наставник на хорошего ученика. – Когда ты сражаешься, это прозвище тебе подходит. Ты очень хорошо сражаешься.