Туман и Молния. Книга 16

В них прослеживалось хоть какое-то человеческое начало, эти же богомерзкие создания были просто зверьми. Никто со своим измененным раскрашенным лицом был им под стать. И сейчас Корс понимал, что в том, что он изуродовал себя и скрыл свою мягкую внешность, был смысл. Утробными хриплыми голосами они очень быстро говорили на неадаптированном нечистом, и Корс плохо их понимал. Но, похоже, это были банальные приветствия и выражения радости от встречи, хотя со стороны казалось, что они сейчас вцепятся в глотку и друг другу, и Корсу.

Корс «услышал», как Никто на какой-то бешенной скорости практически мгновенно мысленно передал Десмоду целый блок из произошедших событий, и это были не слова, а просто сжатая информация, в которой Корс не успел ничего разобрать. Десмод в ответ тоже передал Демону свое видение ситуации и информацию о происходящем, а также о каждом своём воине. И то, как они общались, поразило Корса. Они общались не мыслями, а словно эмоциями, не облеченными в слова, передавая не просто слово, а сразу целый спектр: изображение, звук, запах, эмоцию и свою, и всех причастных к ней, и что произошло на самом деле, и это было гораздо круче слов. Такие блоки занимали мгновение, давая полное и многогранное понимание ситуации, и, чтобы описать всю эту сжатую информацию, которая передавалась мгновенно, понадобилась бы тысяча слов, объяснений и уточнений. Корс понимал теперь, как скудны и примитивны коммуникативные навыки людей, которые общаются с помощью слов, не передающих по сути и сотой доли того, что мог передать Демон за доли секунды. А ведь Корс так гордился своим талантом, он был уверен, что прекрасно слышит Демона и нечистых. Как же он был смешон, когда говорил Зафу, «я взломаю ваши защиты». Он не понимал их реального общения, и только сейчас смог уловить его суть, притом что ничего толком не успел даже понять.

Нечистые расположились в Прибрежном на ночлег, они разожгли костры и устроили жуткий праздник с жертвоприношениями. Солдаты подвешивали друг друга на цепях, протыкая кожу на спине острыми крюками.

Они ранили свою плоть без жалости, продевая крюки сквозь кожу на руках, ногах, спине, и если не подвешивали себя, то просто цепляли на крюки тяжёлые грузы, чтобы раненая плоть натягивалась. Они протыкали себя насквозь толстыми спицами, вставляли в щёки и губы острые ножи, которые торчали у них изо рта. Всё это действо сопровождалось гулким ритмичным стуком барабанов и воем труб.