Туман и Молния. Книга 15

Но Корс видел, что князь реагирует на его прикосновения, и они приятны ему.

– Думаю, через пару дней зрение восстановится, – сказал Корс, продолжая ласково гладить Арела.

С чёрным лицом, деформированным ртом и носом, ослепший от красителя, Арел молчал. Привыкнув быть немым, он только дышал, приоткрыв рот, и Корс невольно дотронулся до кольца в его носу, чувствуя, как глубоко и плотно оно засунуто, перекрывая доступ воздуха и чуть расширяя ноздри. Всё так же придерживая свои украшения рукой, Корс продолжил нежно дотрагиваться ртом до лица князя.

Арел попытался ответить на его такие лёгкие и нежные прикосновения, у него тоже не получалось. Корс расстроенно отстранился.

– Арел, ты любишь меня? – спросил он тихо. – Ответь, ты ведь сейчас можешь говорить, не молчи.

– Да, – просто ответил Арел.

И Корс обрадованно прижал его к себе:

– Прости меня за то, что отшвырнул тебя. Прости, что не ценил твою любовь, – Корс всё сильнее сжимал его в своих объятиях, – прости…

Арел отстранился и лёг на кровать на бок:

– Всё в прошлом, – сказал он чуть в нос, из-за кольца.

 – Не проси прощения, слова не имеют значения, ничего больше не имеет значения, и я не человек больше.

– Нет! Ты человек! И я теперь понимаю, каково это быть отверженным, носить на лице позорный грим. Как тебе удавалось выдерживать это все эти годы? Не представляю.

Арел молчал.

– И всё равно ты был красавчик-князь. Всегда. Все тебя так называли.

Арел слегка улыбнулся, испорченная губа мешала ему:

– Глупый красавчик-князь, – сказал он, – так меня обычно называли.

Корс с грустью отошёл от него, посмотрел на себя в большое зеркало: Никто сильно зачернил кожу вокруг его глаз, на скулах и подбородке, казалось бы неаккуратно размазал светло-серый и тёмно-серый краситель по лицу, грубо, словно не кисточкой водил, а пальцами, но Корс не мог не согласиться, что в то же время ему это шло. Его это не портило, и несмотря ни на что, он выглядел пусть может быть жутковато, но при этом дерзко, очень брутально, мрачным опасным воином, и… по-прежнему благородно.

Идеальные черты прирождённого господина не могла исказить никакая краска. Отверженный воин, загадочный, мрачный, опасный. Нет, всё же Никто действительно имел талант художника, правда, его холстами были тела людей, но Корс почти смирился и уже не впадал в такую панику по поводу своего испорченного тела, как раньше. Он медленно разделся, рассматривая синяки.