Туман и Молния. Книга VII

– Я зарабатываю деньги честным трудом, – произнес Никто, словно через силу, – я сражаюсь в Колизее, и на эти деньги… на эти деньги покупаю себе сапоги.

Охрана и Корс засмеялись.

– Не нужно оправдываться, – Корс продолжал улыбаться, – никто тебя на данный момент ни в чём не обвиняет. Нет ничего зазорного в том, что ты хорошо одет. Мне это даже нравится!

Никто промолчал.

– Ну? Что же ты замолчал? У тебя такой забавный акцент, такой словно шепелявый, зубы все на месте?

– На месте, – огрызнулся Никто в ответ.

Охранники снова заржали.

– Ладно, я шучу. Вижу, что на месте. Расскажи мне, как обычно, что ты ни в чём не виноват, и с тобой обошлись несправедливо. Все кто оказываются у меня здесь в этой комнате, всегда мне рассказывают об этом. Все невиновны и арестованы не справедливо!

Корс повернулся к солдатам:

– Вы слышали, чтобы хоть один человек признался сразу, что он здесь по справедливости и за дело?

Конвоиры продолжали веселиться:

–Нет, господин!

– Ведь с тобой тоже обошлись несправедливо? Разве не так? И ты ни в чём не виноват? Правильно?

– Да, – ответил Никто.

Корс сам едва сдерживаясь, сделал знак солдатам замолчать:

– Хватит веселиться! У человека горе!

Они мгновенно затихли, явно продолжая наслаждаться спектаклем и предвкушая то, что обычно следовало немного позже.

– Вот видишь! И в чём же те с тобой обошлись несправедливо? Расскажешь нам?

Витор Корс вернулся за стол:

–Ну? Что молчишь? Говори не стесняйся, здесь все свои!

Никто поднял лицо, и Витор Корс снова невольно перевел свой взгляд на портрет.

– Я не был рождён рабом, а меня им сделали! Несправедливо!– сказал Никто с некоторым вызовом.

Витор Корс перестал улыбаться:

– Вот так значит?

Никто часто заморгал, склонил голову в сторону, пытаясь увернуться от света, падавшего на него из окна:

–Да так. Я не совершил никакого преступления, за что бы меня можно было заклеймить в рабы и отправить на каторгу!

– Почему же ты сидел в тюрьме у «красных» тогда, если ты такой примерный? – спросил Витор Корс, но было заметно, что этот разговор больше не развлекает его.

– Патруль «красных» засёк меня возле портала, и я убил одного из них. Но это не преступление. Убить «красного» это не преступление. Я просто не хотел идти с ними и защищался.

– А что ты делал возле портала? Хотел сбежать в верхний мир?

– Нет. Просто приходил туда в память о своей девушке. Это было глупо. Но мне некуда было больше ходить.