Туман и Молния. Книга VIII

Все выходы перекрыли?

– Так точно господин, Все выходы перекрыты!

– За мной!

Глава первая.

Немного ранее

Что случилось на самом деле:

Карина чувствовала полное опустошение и усталость, казалось бы, она должна была радоваться, ведь она сделала добро, и Лиса не повесят. Над ним не будет глумиться толпа на базарной площади, и помост останется в полноправном владении танцовщицы Норты. Но Карине было не по себе, наверное, она боялась отца. Его реакции. И этот страх отравлял и затмевал все остальные чувства.

Всё вымораживал, оставляя лишь опустошённость. Она просто не знала что делать! И то, что она уже сделала, было ли это правильно? В голове полный сумбур, и ей очень нужно поговорить с кем-то, рассказать обо всём и услышать какое-то непредвзятое мнение в ответ. Может быть, услышать какой-то дельный совет. Как теперь смотреть в глаза отцу. Что ему сказать?

« Мне нужно поговорить с Никто! Он мудро рассуждает и он, поможет мне собраться с духом перед встречей с отцом! Подскажет как себя вести!»

В Никто, есть какая-то цельность, которой ей так не хватает.

И ещё, в нём есть внутреннее спокойствие, которого ей тоже сейчас очень не достаёт!

Правда, он сказал ей держаться от него подальше и больше не приходить, но в данной ситуации это не важно. Да!

И быстро переодевшись и захватив свою сумку, с которой она обычно ходила к Никто, (в ней лежали все пропуска, лекарства и «каменный цветок» в специальном стеклянном футляре, ему не нужен был свет, он сам освещал всё вокруг, не хуже свечи) Карина бросилась по привычному пути в глубины тюремной башни.

Охранник возле его камеры, ничуть не удивившись, уже как обычно, без вопросов, впустил её.

И дрожа от возбуждения, Карина подбежала к Никто:

–Ник! Ник! Ты спишь?

Никто не ответил ей. Он лежал на боку, не шевелясь, поджав одну руку под себя, вторая выкрученная вверх, была пристёгнута за наручники к кольцу в стене.

– Ник? – позвала она снова, и уже испуганно.

Похоже, он не спал, и, похоже, с ним было что-то очень не так.

– О Боги!

Никто выглядел сейчас действительно как труп. Ни кровинки на бледном лице, скулы так чётко обозначились, черты лица нездорово обострились. И полное отсутствие хоть какой-то реакции на её слова…

Она попробовала смочить ему лоб влажной тряпицей, всё время твердя его имя, вперемежку с ласковыми словами, и к её радости он зашевелился, открыл глаза, но взгляд его ничего не выражал.