Возвращение 2

Бестужев покачал головой. А он ведь… дурак.

За всё время они ни разу не задумались по-настоящему о том, зачем нужен носитель? Почему просто не вырастить монстра в искусственной среде? С нуля, в пробирке. Зачем предавать программу мутации человеку? И делать монстра на основе чужого тела. Потому что мегистотерий – это костюм! Который надо надеть на кого-то. Пришелец назвал это «боевая форма-мутация».

Аборигены, обнаруженные на планете, подошли, наверное, из-за положительного биологического сходства с самими хозяевами.

Бестужев осознал, что они действовали не правильно. Они пытались взломать программу мутации, но суть в том, что они ломали боевой костюм, максимально защищённый от разрушения. Клетки человека на самом деле не уничтожаются, они ассимилируют в состав нового организма. Чтобы запустить обратный процесс, нужно лишь дать команду на рассоединение.

Что и делает эта жидкость в ванной. Это активатор обратного процесса. Попав в организм, она разрывает новые клетки обратно на исходные и внедрённые, и последние выводит.

Браслет – такое же устройство для доставки и извлечения мутации, как и ванна. На земле таким было устройство ввода мутагена – дополнительный орган при языке мегистотерия, а обратного процесса просто не предусматривалось. Но сейчас Дмитрий видел эту технологию в своём полном виде.

– Это всё мутации, – поражённо произнёс он.

Как одеждой в гардеробе.

Бестужев оглядел себя. Чёрно-красное смешение цветов на теле соответствовало цвету жидкости в пробирке, и Дмитрий невольно взглянул на панель, ища в колбах светящееся вещество. Но, похоже, этот вариант биоскафандра был в единственном экземпляре и сейчас надет на хозяине.

– Ваша возможность находиться в космосе, тоже мутация, – Дмитрий ещё уяснял это для себя. – Она позволяет вашим телам разогреваться до температуры, при которой космический холод вам не страшен.

Пришелец надел на руку что-то ещё. Предмет лежал не в ложе на панели, а отдельно. Был похож на расплющенное ракообразное. Но только по форме. Вещь точно была металлическая, не живая. Оказавшись не предплечье, она раздвинулась плоскими секциями от локтя до запястья, вжалась в слой рэк-формы.

– В обитаемой части вселенной нет условий не пригодных для нас, – произнёс хозяин. – Имя?

Бестужев вздрогнул от этого вопроса.