Возвращение

Бестужев рухнул бы на пол, но огромная лапа перехватила его через грудь и вдавила в стену. Страх прокатился в сознании Дмитрия короткой волной, едва он осознал, что произошло – его держал Альфа.

Серый круг зрачка в глазах мегистотерия окружала радужная оболочка цвета раскалённого добела металла, окаймлённая желтоватым контуром. Отражение в ней было чётким, словно в идеальном зеркале. Дмитрий видел себя. Но лицевая часть его шлема отражала Альфу, и казалось, что они слились в одно. Наложившись друг на друга отражения словно создали новое существо – Альфа-человека с пустыми белыми глазами.

Действие эффекта неожиданности для главной особи заняло не больше пары секунд. То, что перед ним человек, не вызвало сомнений. Но почему на него не отреагировала охранная система? Два острых когтя упёрлись в маску, а в следующий миг мегистотерий проткнул насквозь пластик, и вместе с ним щёки человека. А потом сдёрнул шлем с его головы, сдирая кожу, рассекая губы наискосок.

При таком уровне адреналина Бестужев не почувствовал боли.

Хриплый выдох был единственным звуком из его горла. Долю секунды заняло сопротивление вдоху, но он вдохнул. Воздух улья прошёл в лёгкие, оказался тёплым, влажным, с незнакомым запахом. Дышать им было легко, будто его насыщало больше кислорода. Мешала лишь кровь, стекающая в рот по разрезанному лицу.

Альфа приблизился мордой к человеку вплотную, рассматривая. Он привык к страху, его запаху и отражению в глазах, но сейчас его не увидел. В этой особи была только злость. А это интересно…

Дмитрий замер на мгновение, осознав этот взгляд.

Мегистотерий смотрел с интересом, щурясь. Этого ещё никто не видел – живой, эмоционально наполненной мимики звериной морды. Альфы не вступали в контакт с людьми, если не считать за контакт убийство и ввод мутагена. Но после такого взаимодействия не оставалось того, кто мог бы описать презрительную ухмылку, приподнявшую мышцы пасти.

Ещё одна теория подтвердилась. Альфа не мог быть простым исполнителем, без собственного разума ему не удалось бы управлять сложными боевыми ресурсами улья.

Но у Бестужева не осталось времени на осознание всех последствий этого открытия.

Из-за держащей его лапы, он мог выстрелить только под углом в грудь, прямо в броню. И хотя это было бесполезно, Дмитрий всё-таки нажал на спусковой крючок, вызвав лишь краткий всплеск недовольства на морде Альфы. Пуля отскочила от чешуи, а мегистотерий раскрыл пасть, обнажая язык и серебристо-белую трубку, свёрнутую вдоль его бока.