Яблоко от яблони

– Я ведь весь район объехала в своё время, где только ни побывала, каких только ягод ни брала! Без компаса ходила – не боялась. Лишь бы солнышко было видно…

Мы пробираемся через лес. Птицы поют на все голоса, где-то надрывно кукует кукушка, и бабушка весело приговаривает:

– Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?

Мы задорно считаем, сбиваемся, начинаем снова, потом бабушка машет рукой:

– Ну, насчитала… Куда мне столько!

Бабушка называет себя «выморной». Все братья-сёстры её давно умерли, кто – от болезни, кто – погиб.

У каждого своя участь.

– Вот, оставили меня доживать за всех! Ещё бы болезней не было, дак пожить моожно, – протягивает она и задорно поёт частушку собственного сочинения:

«Все старухи умирают, скоро очередь моя,

Отдала бы все пожитки, кто бы умер за меня».

– Бабушка, хватит, – пугаюсь я и хватаю её за рукав, – живи подольше, не умирай!

– Да я ведь в шутку, – улыбается она и обнимает меня. – Ох, ты, испугался как, до слез, не бойся! Сколько отпущено – всё моё!

Мы молча идём дальше.

Каждый думает о своём. Лес начинает редеть, огромные сосны и ели пропадают вдали, вместо них появляются чахлые и кривые сосенки, порой сухие, похожие на чьи-то костлявые руки. Мне они не нравятся, и вместо того, чтобы собирать чернику в ведёрко из-под майонеза, я начинаю ломать эти сухие стволы, которые падают с громким чавканьем и хрустом на болотные кочки.

Бабушка уже далеко, я вижу её белый платок, мелькающий впереди, и тороплюсь к ней, по пути хватаю спелые, крупные ягоды и отправляю их в рот.

В ведёрке – пара ягод, они сиротливо перекатываются по дну и ждут своей участи. Вскоре и они отправляются в рот.

– Нуу, ты так долго будешь собирать, – досадует бабушка и показывает мне корзину, где дно скрыто под плотным рядом черных, крупных ягод.

Мне становится завидно, очень хочется похвастать своими успехами, и я начинаю собирать ягоды в ведро.

Собираю двумя руками, чтобы успеть наверстать время. Руки вскоре становятся чёрными, как и рот, недаром ягоду назвали черникой. Я вспоминаю сказку про дудочку и кувшинчик и проговариваю тихонько:

– Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится!

Четвертая ягода, как самая пропащая, сразу же отправляется в рот.

Солнце сильно припекает, и я снимаю куртку, повесив её на обломок сухой ветки.