Мескалин и Ко

А вы говорите – корпоративный академический дух!

Во-вторых, – небольшое количество доступного для экспериментов вещества, связанное с нехваткой валютных средств, выделенных на эту тему, явилось причиной, которая существенно ограничила возможности экспериментаторов.

Обычное дело, между прочим, и сегодня.

А, в-третьих – опыты в самом разгаре были прерваны не совсем трезвым ночным сторожем, которого, в свою очередь, разбудил непрекращающийся в течении часа женский хохот и лай, доносящийся из лаборатории физиологии.

Кстати, кто лаял и зачем, установить так и не удалось.

Вид голого профессора Прохарьянца в одних носках очень смутил грубого, но целомудренного сторожа. Профессор стоял как Цезарь, завернувшись в плакат с таблицей Менделеева, где маленький портрет великого химика расположился как раз над причинным профессорским местом.

– Твою ж ты мать – только и смог проговорить малообразованный сторож.

Но, когда он внимательно выслушал теорию профессора Терёшева о полной невосприимчивости Поясной Извилины к дрессировке и неспособности последней к прыжкам через горящий обруч, то окончательно склонился к мысли о том, что телефонный звонок Ректору Надирашвилли домой, в три часа ночи, будет наименьшим из возможных зол в сложившейся ситуации.

Но и это ещё не всё.

Для справки:

Цингулярная или Поясная извилина. (лат. Gyrus Cinguli). Объяснять, где она находится, довольно замысловато. Проще посмотреть анатомический атлас головного мозга. Этот отдел довольно сложный и, если он работает неправильно, то довольно непросто выделить ситуации, когда он работает слабо или сильно.

(Так, во всяком случае, о ней пишут в академических изданиях, что бы это ни значило)

Известно, так же, что Поясная извилина играет довольно значимую роль в развитии патологических зависимостей. Вот так-то!

Согласитесь, что всё это тоже, очень интересно.

– На кафедре у физиологов блядство… – прохрипело в телефонной трубке.

Спросонья ректору показалось, что последнее слово было произнесено командирским голосом его жены, Антонины Васильевны, и гулко разнеслось в ночном коридоре его пятикомнатной квартиры академического дома.

Он даже непроизвольно оглянулся в сторону супружеской спальни и втянул было шею, готовясь к непоправимому.

Но из спальни раздавался лишь богатырский храп, и профессор с облегчением выдохнул.

Ректор прибыл в Институт Мозга с мигренью, попуганными глазами и в домашних тапочках.