Тайный советник императора Николая II Александровича

Что это за аппарат, как вы думаете?

Вырываю для Костовича лист с V-образным двигателем, и пытаюсь изобразить У-2. И даже что-то у меня получается. Иногда роняю слова: фюзеляж… здесь лонжероны… стабилизатор, он управляется штурвалом… повороты педалями… шасси из двух колёс, сзади костыль… пропеллер впереди, за ним радиатор.

– Понимаете теперь, что двигатель не может быть широким?

Костович смотрит, как заворожённый.

– Эх, если бы и вправду такое сделать… И полететь.

– Главное, разумеется, мотор.

Остальное не так сложно. И ваш арборит пригодится для фюзеляжа.

Обед закончен, и мы едем обратно. Костович очень оживлён, заметно, что он сдерживается, стараясь не говорить лишнего и поменьше жестикулировать.

– Сергей, правильно я понял, что вас интересуют разные двигатели?

– Да. И если с самолётами всё однозначно, двигатель нужен мощный, лёгкий и не слишком большой, то с наземной техникой… Она же разная, совершенно разной массы, назначения. Вот и двигатели нужны разные.

В том числе и маломощные. Но вот ресурс часто нужен побольше.

– Но вас интересуют именно четырёхтактные двигатели, бензиновые, карбюраторные, с зажиганием от электричества?

– Не обязательно, но думаю, что такие двигатели перспективны.

– С зажиганием от сжатия двигатели как вы оцениваете?

– Дизели? Для самолётов никак, а вот для тяжёлой наземной техники хорошо годятся.

– Именно дизели, не тринклеры?

– Что за тринклеры?

– Ну, моторы. Дизель своей фамилией назвал, а Тринклер своей.

Как вы думаете, я могу мотор моей фамилией назвать?

– Тринклер… Это немец?

– Не знаю. Я с ним мало знаком. Зовут Густав, кажется, Васильевич. Он недавно стал свои моторы делать. По мощности моему не чета, но хороший КПД, под 30%. Ну, ему и запретили их делать. Дали привилегию господину Нобилю, а он как раз дизели и делает.

– Подождите, Огнеслав, кто дал привилегию?

– А кто её даёт? Патентное бюро.

– Так он где эти двигатели делал?

– Здесь, на Путиловском.

В прошлом году ему как раз и запретили. Потому что двигатели хорошие, а у господина Нобеля и деньги, и связи.

– А сейчас он где, этот Тринклер?

– Не знаю. Не видел его давно. Да мы не так уж и близки.

Некоторое время Огнеслав молчит, возможно, прикидывает, нужен ли ему сильный конкурент. Но мы уже подъезжаем к его заводу, и он снова начинает говорить:

– Сергей, даже если вы шарлатан, я вам всё равно благодарен. Вы мне напомнили мою мечту.