Лётчик

А реально явишься к капитану Назарову, он начштаба, как и я, я с ним и договаривался о тебе. Тебе координат их достаточно, или курс проложить?

Чуть не сказал, что координат хватит. А где я нахожусь? Не спрашивать же, я же как бы сам сюда прилетел.

– Лучше курс.

Майор протягивает руку, и я, подумав секунду, отдаю ему планшет. Майор старательно рисует маршрут, ставит отметки, даже язык высунул. Похоже, ему нравится штурманская работа. И тут вбегает какой-то воняющий бензином чел в промасленной спецовке.

Вскидывает руку к виску и тараторит:

– Товарищ майор, чайка товарища лейтенанта заправлена. Не хотите ли сходить посмотреть?

– С чего это? Я что, чаек не видел?

– Ну… Она… Она голубая с белым.

– Свободен, Хользунов. Панкратов, вот твои документы, если вопросов нет, с Богом.

– Спасибо, товарищ майор.

Наконец-то можно изучить документы, хотя бы мельком. Вот дата на предписании: 28 августа 1940 года. До войны ещё почти 10 месяцев.

А мне, значит, 25 лет. Что ещё можно узнать? Лейтенант, командирован в 55 истребительный полк… Стоп. Что-то знакомое. Не Покрышкинский ли это полк? Точно! Начштаба Матвеев – о нём же Речкалов писал. А я добровольно отказался здесь служить… С Покрышкиным и Речкаловым. А мог бы увидеть своими глазами Хархалупа, Фигичева, Зибина. Жизневского вот, уже видел. Это же тот козёл, который Речкалова к жене не отпустил из-за окурка. Верно Григорий о нём написал… Может, тогда и его мнение о Покрышкине правильное? Ну, увы, проехали… Мне пора в неведомый 48-й полк… Судьба.

– Товарищ лейтенант, а что это у вас за самолёт?

– Чайка, шо, не бачишь? (кажется, из какого-то анекдота).

– Но почему она такая? Это что? – и он похлопал по крылу.

– Покрытие экспериментальное. Типа оргстекла, но, как видишь, непрозрачное.

– Это у вас в Москве такие?

– Нет, одна штука и есть. Дорого оказалось, решили не делать. А эту испытали, и в войска.

Это он ещё свечи не видел. Мужики, естественно, современные поставили. Зато нормально работают, а в их время дерьмо были свечи. Жаль, запаса у меня нет. Ну ладно, мне пора.

– Винт провернёшь, товарищ Хользунов?

– Да.

Второй мой взлёт на чайке, но уже её капризность воспринимается как что-то привычное. Другим голова забита. Точнее, разброд в голове, не пойму, о чём в первую очередь думать. Всё само идёт, ничего не обдумано.