Выкормыши. Том первый

Буквально в сантиметре от неё из сумки торчал кусок чего-то острого. Судя по всему, обломок переднего обтекателя. «Хотя разносит неплохо», – вынужденно признался он себе.

– Ага, Серый! Не хотел бы я на его место!

– Так и не будешь! Помнишь, Капитан рассказывал, что тут полудохлые, ну те, которые раковые, спидозные и прочие неизлечимые, без химзащиты на свои сходняки собираются.

– Ага!

– Так вот что я тебе скажу: если ещё раз такого увижу, даже без бензина, – снова выстрелю!

– Без бензина-то он тебе нафига?

– А потому что пидарасы! И терять им нечего.

Все неизлечимые болезни от заднеприводности. Вспомни Меркьюри! Чарли Шина! Вот любишь их, слушаешь, смотришь, а потом – херак! И педераст…

– Да, Серый, ты мне об этом каждую пьянку рассказываешь.

Сорог практически справился с задачей, однако нога пылала настолько нестерпимой болью, что в глазах сгущалась пелена. Кричать хотелось до зубовного скрежета

– Ага! И ещё раз расскажу, вот домой вернёмся, вискаря купим ящик! Девок снимем потолще, баню натопим погорячее…

Видимо, Серый мог бы продолжать глухо мечтать сквозь противогаз и дальше, но тут уж Сорог попросту не выдержал.

– Погорячее хочешь, с-с-сука! Лови! – заорал он, перегнувшись через бензобак.

Ракетница в руке байкера гулко бухнула двумя стволами. То ли от боли, то ли от спешки он не смог толком прицелиться.

Батя с Серым шлёпали через зелёный пруд к упавшему мотоциклу в своих стареньких ОЗК. Тима отправили в обход, вооружив мясницким ножом – дорезать, если что.

Он очень гордился и поручением и клинком, тускло отражающим свет одинокой фары. Ярко представлял, как он, тринадцатилетний пацан, с ухмылкой кромсает полудохлого пидараса. Со слов дяди Серого выходило, что все беды мира от них.

Пруд оказался очень длинным, и Тим заметил, что может не успеть к мотоциклу раньше взрослых.

Это был явный непорядок, и он уже готов был срезать по влажно блестящей кромке, когда вспомнил, что сапоги его защитного костюма подтекают и в эту жижу ему соваться точно не стоит.

Дядя Серый снова начал рассказ про баню. Тима пару раз звали поглядеть на толстых девок, а когда «петушок» начинал кривенько указывать в их сторону, его выгоняли из бани под дружный хохот пахнущих рыбой румяных вислогрудых девок. Батя со смехом говорил: «Ваджайной пахнет». Когда же в школе Тим спросил у англичанки, что значит это слово и что ещё так пахнет, та залилась краской до корней волос.