Красный луг. Приключенческий роман

Хлопайте по тропинке перед собой, у вас обувь не таёжная, а тут змей много, покусать могут, а так боятся всё-таки… Тропа одна тут, не заблудитесь, в тайгу только не заходите. Около села на Прямушке посты стоят, встретят.– Галя змей не боялась, за свой короткий век повидала в своей жизни всякого, прошла сквозь огонь и воду… Она лишь ответно вздохнула, поблагодарила парня за проявленную заботу о ней, поправила сбившуюся кобуру нагана и зашагала в новую неизвестность. Вещмешок с небольшим запасом продовольствия и немудрёной одежонкой болтался за плечом.

В вещмешок положила солдатскую гимнастёрку, пару юбок, нижнее бельё, пуховую шаль, единственное богатство, подаренное незнакомой цыганкой за спасение её сына во время половодья, да ещё телогрейку с армейской шапкой и кирзовые сапоги. Теперь же была одета в лёгкую летнюю гимнастёрку и юбку, тоже армейского покроя. На голове лёгкая прозрачная косынка, волосы подрезаны по комсомольской моде до плеч, на ногах лёгкие плетёнки без каблучков. Шагнула вот на тропинку, ведущую в неизвестность, а память вернула её в прошлое, заставив забыть о настоящем. По приказу партии где только не довелось побывать! А что довелось пережить! Доводилось коротать ночи у костра и без него, часто без сна. В лютые пятидесятиградусные морозы приходилось спать в сугробах и стогах сена, неделями обходиться без еды, влачить жалкое существование в катакомбах и при этом ещё и не давать покоя врагу. Хорошо, что не одна, а плечо к плечу с товарищами среди множества крыс и ядовитых змей. Впрочем, змеиное мясо нисколько не хуже куриного. Галя невольно улыбнулась, вспомнив, как сначала нос воротила от змеиного супчика… Однако ж голод не тётка! И всё же страшнее всяких земных и подземных тварей является сам человек, этот всеяден и злу и подлости его нет предела. Невольно вспомнила, как проводила в Екатеринбурге арест семьи людоедов в одну из революционных зим. Голые, покрытые инеем трупы замороженых в чулане парней и девчонок, а в печи суп из человечины… Невольно поёжилась от пробежавшего меж лопаток холодка по спине, сильнее стиснула лямку вещмешка. Да, голодно было, но ведь это не оправдание! Другие люди жили не лучше, но ведь людоедами не становились… Вывела тогда этих нелюдей на улицу и, терпения не хватило, расстреляла их во дворе. За то получила свой первый выговор по партийной линии, но не раскаялась. Подумаешь, одной мразью на земле меньше стало! А вот ихних деток, двоих, лет двух и трёх от роду, не убила.