Тонкая материя

– Дитрих, – завопила она – как ты сюда попал? Что ты тут делаешь?

– Мы уже уходим, – послышалось из-за двери.

– Мы?!

Дверь с витражным стеклом открылась и на балкон-террасу второго этажа, как на сцену домашнего театра, вывалились двое: рыжий Дитрих и его приятель, жгучий брюнет, женоподобный мальчик, на мокрых, красных губах которого застыла улыбка идиота. Парни явно пребывали под кайфом, а беспорядок в одежде слишком прозрачно указывал на голубой тон их отношений. Дитрих, кем бы он не приходился Ханне, вызывал во мне отвращение с первой секунды.

Девушка явно была в шоке, и рыжий, пользуясь ее замешательством, пошел в атаку.

– Это дом моего отца, и я имею право делать здесь, что хочу, ясно тебе, сестричка?! – заорал он, вращая глазами, полными дури. – Ты презираешь меня, а чем ты лучше? Ты такая же шлюха, как твоя мать и все вы. Мы – голубая кровь, а вы плебс. Уходи ты и забирай своего грязного дружка, а я остаюсь. Вам помочь?

Показалось, что у бахвала и рога выросли, пока он свергался с лестницы и устремлялся к нам.

Пришлось помочь товарищу вылететь в дверь, пересчитать оставшиеся ступеньки и улечься на лужайке. Жгучий брюнет лунатической походкой последовал за любовником.

– Ужас, ужас, ужас! – пробормотала Ханна.

– Что это было?

– Этот урод не мой брат! У первой жены моего отца был ребенок, а когда она умерла, отец сделал для него все, чтобы тот стал настоящим мужчиной. А получился гей. Черт бы с ним, природа сильнее наших благих намерений, но он и как человек полное ничтожество.

Паразит, наглец и наркоман.

– Я бы не отказался от чая.

Ханна рассмеялась, реагируя на неожиданную смену темы.

– Я не смогла так быстро выкинуть из головы Дитриха, как это, к моему полному восторгу, сделал ты, выкинув его за дверь.

– А теперь?

– Чисто!

И выпадают нам ночи, как счастье, которые получаются каким-то образом неправдоподобно огромными, с расширяющимися куда-то в темные глубины стенами, с возносящимися до звездного неба сводами и молчанием, беременным музыкой.

За огромным овальным столом с темной, благородной породы дерева столешницей мы пили ароматный чай и коньяк из огромных круглых бокалов и всматривались друг в друга, как в новый мир. Совершенная красота девушки, энергия, излучаемая каждой клеточкой сияющей кожи и зеленым огнем глаз, заставили бы плясать кисти в руках любого настоящего живописца. Женскую красоту не описать словами, потому что слова при этом вдруг изменяются и смотрят иронично.