Тонкая материя

Начал с картины мира античной красоты, продолжил на тему основного занятия – разбой, война – и закончил тем, что в дьявольски сложных вариациях хохотал, по свидетельству очевидцев, как шут, над чудесами, которые вытворял с собой и миром. И замерло сердце у зала, где сидел весь цвет Парижа: высший свет, дипломатический корпус, литераторы и музыканты – Бальзак, Лист, Мендельсон, Байо… Как сердце замирает! Бальзак потом выдал: Паганини – Наполеон жанра. А кто такой Наполеон, по сравнению с Паганини? Пигмей. Ну как сыр?

– Чудо.

А насчет Паганини и Наполеона… Паганини так не считал. Сонату он Бонапарту посвятил шикарную. Близнец «Моисея», на мой взгляд. Интродукция напоминает мне Триумфальную арку в Париже.

– Ты все смешал, мой лучший ученик. Паганини и не мог по-другому считать. А мы уже можем. Нет, конечно, не все так категорично. Даже сестра Наполеона, княгиня Элиза вызывает у меня только благодарность и восхищение за то, что подала Паганини идею игры на одной струне.

Виктория Артуровна, добрая фея наших двух домов, больше похожая на дирижера своего маленького оркестра работников, чем на управляющую, в то утро единолично обслуживала наш завтрак, делая это на уровне ритуала.

Ровесница М. С., дальняя его родственница, прекрасная хозяйка, она посвятила остаток своей одинокой судьбы ему, которого чтила как одного из славных своих соотечественников. И даже внешне казалась его женской копией. Для меня это трио – М. С., Виктория Артуровна и Черч – было ансамблем редкой слаженности.

Ее, я заметил, одолевало желание заговорить, но она никогда бы на это не решилась без повода.

– Прекрасный кофе, Виктория Артуровна, – сделал я подачу доброй старушке, давая ей шанс разомкнуть, наконец, уста, что, правда, было равносильно вторжению в эту гостиную одноименного водопада на реке Замбези. В течение 15 минут М.С. пришлось выслушать доклад о событиях и проблемах, о визитерах в особняк аптекаря, об аварии на пролегающей неподалеку трассе, о происшествиях в поселке и вокруг него, то есть в мире.

Народ…

– А что народ, – остановил водопад М.С. – Каков поп, таков и приход.

– И наоборот, – не смог лишить себя удовольствия и я. – Тем более, что все это временно. А кофе хорош, причем постоянно.

– Благодарю вас! – пропела Виктория Артуровна и с тем удалилась на кухню.

– Вот как мог Бах выпивать по 20 с лишним чашек кофе в день и не почувствовать опасность, не понимаю, – пробормотал я.

– Когда он это почувствовал, было поздно.