Падение в высоту

Ему нужна операция, и чем скорее, тем лучше.

– Так ить я за этим и приехала – бабулька заметно оживилась. – Ведь у нас как. Доктора посмотрят, посмотрят, да и руками разводють. Мол не могут они. Я и туда, и сюда все одно и то же. Езжай, говорят, бабка в Москву. Ну я и приехала. Пошла в больницу, а там поглядели, пошушукались и к тебе отправили. Говорят, только ты можешь мово Ваньку, от этой холеры, избавить. Ты уж, будь добренький, вылечи. А я за тебя век буду Бога молить. Один он у меня. Нету у его ни мамки, ни батьки.

Померли горемычные. А как я представлюсь так Ванятка совсем круглой сиротой останется. Некому будет за него просить. Хоть вместе со мной ему в могилу ложись. Ты уж, мил человек, вылечи его, чтоб он без меня здоровеньким рос.

– Подождите Полина Федоровна – поморщился Астахов. – Вы поймите меня правильно. Это частная клиника, и я не могу здесь оперировать вашего Ивана. Во-первых, это стоит больших денег…

– Так у меня есть, есть! – перебила его старушка, вытаскивая из-за пазухи сверток.

Развернув тряпицу она, затаив дыхание, выложила на стол триста тысяч рублей. – Вот.

– Что это? – холодно глядя на старушку, спросил Сергей

– Аль не видишь? Деньги. – растерялась бабулька. – Я ить для такого дела и Машку свою продала, корову значить, и кабанчика, еще заняла там кое у кого. Мне толковые люди сразу сказали, что у вас в Москве врачи задарма и шагу не ступят. Так что возьми, мил человек, не побрезгуй, только вылечи Ванечку.

– Полина Федоровна, я еще раз повторяю, у Вас нет таких денег чтобы я взялся оперировать.

Тем более, что пациенты у меня на долгие годы расписаны. Очередь на пять лет вперед стоит, и все готовы платить валютой, а не этими бумажками. А теперь, простите, я очень спешу. Всего доброго.

Старушка несколько минут молча сидела в огромном, для ее фигуры, кресле, переводя растерянный взгляд с баснословных, по ее меркам, денег на Астахова и обратно, затем всхлипнула, и стала заворачивать мятые купюры обратно в тряпочку.

– Так как же это? – сквозь слезы бормотала она, пряча сверток. – Значит помрет Ванечка? Да? Эх люди, люди. Вы же жизнь дитятки на какую – то там валюту меряете. Ничего Святого у вас не осталось. Сердца других лечите, а свои губите. – с этими словами старушка встала, и утирая глаза кончиком платка направилась к выходу.

– Полина Федоровна. Одну минуточку. – вскочил вслед за ней Астахов. Её последняя фраза больно ударила по его самолюбию.