Игры со смертью

Красивое лицо обрамляли густые, иссиня-чёрные волосы, густо рассыпавшиеся по плечам. Залюбовавшись Петр не сразу заметил, как её рука взметнулась вверх, и стала опускаться, направляя кровожадную сталь себе в грудь.

– Да как вы мне все дороги! – Чертыхнулся Бочкарев, перехватывая на полпути руку. Без труда вырвав нож он взвалил сопротивляющуюся девушку себе на плечо, и поспешил вниз.

– Заводи. – Крикнул на ходу Петр Морозову, и когда оказался на улице машина уже была готова сорваться с места. Усадив девушку рядом с собой Бочкарев одной рукой обнял её за узкие плечи, а другой сжал ладони.

«Тойота» задним ходом выбралась на проспект, и не взирая на все увеличивающиеся к вечеру число повстанцев, помчалась по городу.

– Сиди спокойно, дуреха. Ничего плохого мы тебе не сделаем. – Начал было шептать на ухо девушке Петр, но она с такой ненавистью посмотрела на него, что остальные слова застряли в горле. Оставив машину там же на заднем дворе, ребята поднялись наверх. Софи уже не сопротивлялась.

Она шла с гордо поднятой головой с призрением глядя на своих «конвоиров».

– Петь, это не девка, а ведьма какая-то, – прошептал ему на ухо Морозов. – Мне как-то даже не по себе становится.

– Ну, если у морского офицера мурашки по спине забегали, значит девчонка что надо. – Улыбнулся Бочкарев.

Войдя в квартиру Петр первым делом отметил, что исчез труп Натовца.

– Встречайте дорогую гостью. – Громко сказал он из передней, а Александр, на всякий случай, снял автомат с предохранителя.

Из задней комнаты показался Вячеслав. Увидев прибывших, он поспешил им на встречу.

– Здравствуйте мадмуазель. Рад приветствовать Вас в гостях у столь скромных персон. Разрешите предложить Вам свои услуги.

– Ты не слишком то перед ней расшаркивайся, – насупился Петр. – Я там тоже было рассыпался в комплиментах, так она, от смущения, чуть харакири не сделала. Едва отговорили. Что с отцом?

– Все в порядке. Задремал. – Паромов обернулся к комнате. – Сергей! Раненый проснулся?

Не успели они и глазом моргнуть как девушка, оттолкнув Бочкарева, и сбив с ног Паромова бросилась в комнату.

– Это не баба, а настоящее торнадо. – Все еще сидя на полу произнес Вячеслав.

– Бабы на базаре семечками торгуют, а эта – любящая дочь. –чему-то улыбаясь заметил Петр.

Из комнаты, немного смущенный, вышел Громов: – Пусть они побудут наедине.

– Тем более, что нам нужно кое-что обсудить. – Поддержал его Паромов.