Пламя Колшара. Часть 1

Морин заставила себя сказать:

– Вы были уверены, что поступаете правильно.

– Я и сейчас уверен.

Морин сжала зубы.

Между тем капитан Шад смотрел на неё, и в свете тонких ламп, вшитых по периметру палатки, девушке показалось, что в его глазах она видит грусть.

– Он ведь бил тебя, – неожиданно произнёс капитан. – И бил бы дальше, если бы ты улетела с ним. Неужели не понимаешь?..

Морин была так шокирована, что не нашла, что ответить.

– Кто бы тогда тебя спас? – не отступал он.

– Никто. – Губы Морин дрогнули.

 – Я не принцесса, чтобы меня спасать.

– И то верно, – Морин показалось, что капитан подавил вздох. – Ты не принцесса, и спасать тебя не нужно.

Сказав это, колшарец положил опустевший тюбик с пайком в рюкзак, а потом лёг и отвернулся к стене.

Морин думала, что больше ничего от него не услышит, но всё-таки он произнёс, не оборачиваясь:

– Спокойной ночи, энсин.

Должно быть, перейдя с внезапного «ты» обратно к званию, он хотел показать, что личные разговоры окончены.

Что ж, её это вполне устраивало.

– Спокойной ночи, капитан.

3. Цветы раздора

Тускловатое местное солнце, что было гораздо меньше земного, стояло высоко. Его лучи окрашивали мир вокруг в гамму сепии: и растения, и камни, и далёкие горы казались сошедшими со старого фотоснимка – тех времён, когда фотографии печатали, чтобы потом засунуть в альбом под тонкую прозрачную плёнку.

Гравимот, на котором ехали Морин и капитан Шад, не поднимал пыли. У него даже не было колёс: он парил в полуметре над землёй, оставляя внизу всё, что могло бы помешать движению.

Морин сидела, крепко вцепившись в капитана, потому что только так можно было не сорваться на бешеной скорости с гравимота и не переломать себе кости. Скорее всего, ей бы тогда не помогла никакая защита.

Эта навязанная близость не прельщала Морин, но всё-таки от ощущения крепкой спины колшарца, который правил так уверенно, как будто всю жизнь только этим и занимался, ей становилось чуть спокойнее.

Гравимот шёл всегда на одинаковом расстоянии от поверхности, поэтому все холмы и спуски Морин и капитан ощущали отлично.

После подъёма на очередной, Морин вспомнила об американских горках: гравимот накренился и понёсся вниз, стремительно набирая скорость. Желудок подскочил к горлу, в животе потянуло – страшно и сладко одновременно. Она вцепилась в капитана Шада сильнее.

Достигнув пологой равнины, колшарец сбавил скорость. Через несколько секунд гравимот окончательно остановился.